Эта похвала привела бѣдную Гэленъ въ такое смущеніе, что прошло нѣсколько минутъ прежде, чѣмъ она могла исполнить приказаніе, соединявшееся съ этой похвалой. Однакожь, мало по малу разговоръ снова оживился. Леонардъ разсказалъ ей печальную исторію Борлея и съ нетерпѣніемъ ожидалъ замѣчаній Гэленъ.
-- Послѣ этого, сказалъ онъ, замѣтивъ, что Гэленъ не имѣла намѣренія дѣлать возраженій: -- послѣ этого могу ли я надѣяться на что нибудь, когда этотъ могучій талантъ палъ подъ бременемъ тяжкихъ испытаній и отчаянія? Чего ему недоставало?
-- А молился ли онъ Богу? спросила Гэленъ, отирая слезы.
Леонардъ былъ снова изумленъ. Читая жизнь Чаттертона, онъ почти вовсе не обращалъ вниманія на скептицизмъ несчастнаго юноши-поэта, такъ неутомимо стремившагося къ земному безсмертію. При вопросѣ Гэленъ, этотъ скептицизмъ обнаружился передъ нимъ во всей полнотѣ.
-- Гэленъ, къ чему ты спрашиваешь меня объ этомъ?
-- Потому что чѣмъ болѣе и чаще мы молимся, тѣмъ терпѣливѣе мы становимся, отвѣчалъ ребенокъ.-- Почему знать, быть можетъ, еслибъ терпѣніе его продлилось еще нѣсколько мѣсяцевъ, онъ непремѣнно достигъ бы желаемой цѣли. Вотъ и съ тобой, мой милый братъ, будетъ то же, самое: ты молишься Богу, слѣдовательно будешь терпѣливъ.
Леонардъ въ глубокой задумчивости склонилъ голову; но на этотъ разъ мысли его были свѣтлѣе. Мрачная жизнь юноши-поэта, такъ сильно волновавшая его душу, могла бы имѣть совершенно другой, свѣтлый исходъ, на который Леонардъ до этой минуты не обращалъ надлежащаго вниманія, но считалъ его за одну изъ самыхъ неразгаданныхъ мистерій въ судьбѣ Чаттертона.
Въ то самое время, какъ поэтъ, угнетенный отчаяніемъ, заперся на чердакѣ, чтобъ освободить душу отъ земного испытанія, его геній открылъ себѣ путь къ неувядаемой славѣ. Добрые, ученые и сильные люди приготовились предложить ему свои услуги,-- приготовились спасти его. Еще годъ, быть можетъ, даже мѣсяцъ, и онъ стоялъ бы признаннымъ, торжествующимъ великимъ поэтомъ.
-- О, Гэленъ! вскричалъ Леонардъ, приподнявъ свои брови, съ которыхъ слетѣло темное облачко: -- зачѣмъ ты оставила меня?
Гэленъ въ свою очередь изумилась, когда Леопардъ повторилъ это сожалѣніе и въ свою очередь сдѣлалась задумчива. Наконецъ она спросила, писалъ ли онъ о присылкѣ чемодана, принадлежавшаго ея отцу и оставленнаго на постояломъ дворѣ.