ЧАСТЬ ШЕСТАЯ.
ГЛАВА LX.
Леонардъ послалъ два письма къ мистриссъ Ферфилдъ, два -- къ Риккабокка, и одно -- къ мистеру Дэлю, и въ этихъ письмахъ бѣдный, гордый юноша ни подъ какимъ видомъ не рѣшался обнаружить свое уничиженіе. Его письма всегда дышали радостью, какъ будто онъ совершенно былъ доволенъ своими видами на будущность. Онъ говорилъ, что имѣетъ хорошее мѣсто, цѣлый день проводитъ между книгами, и что успѣлъ снискать добрыхъ друзей. Обыкновенно этимъ ограничивались всѣ его извѣстія о самомъ себѣ; послѣ чего онъ писалъ о тѣхъ, кому предназначалось письмо,-- о дѣлахъ и интересахъ мирнаго кружка, въ которомъ они жили. Онъ не означалъ ни своего адреса, ни адреса мистера Приккета,-- письма свои отправлялъ изъ находившагося въ ближайшемъ сосѣдствѣ съ книжною лавкою кофейнаго дома, куда заходилъ онъ иногда для совершенія скромной своей трапезы. Умалчивать о мѣстѣ своего пребыванія Леонардъ имѣлъ побудительныя причины. Онъ не хотѣлъ, чтобы его отъискали въ Лондонѣ. Мистеръ Дэль отвѣчалъ за себя и за мистриссъ Ферфильдъ. Риккабокка писалъ тоже. Письма ихъ получены были Леонардомъ въ самый мрачный періодъ его жизни: они укрѣпляли его въ безмолвной борьбѣ съ отчаяніемъ.
Если въ мірѣ существуетъ какое нибудь благо, которое мы дѣлаемъ безъ всякаго сознанія, безъ всякаго разсчета на дѣйствіе, какое оно произведетъ на душу человѣка, такъ это благо заключается въ нашемъ расположеніи оказывать снисхожденіе молодому человѣку, когда онъ дѣлаетъ первые шаги по пустой, безплодной, почти непроходимой тропѣ, ведущей на гору жизни.
Въ бесѣдѣ съ мистеромъ Приккетомъ лицо Леонарда принимало прежнюю свою ясность, спокойствіе; но онъ уже не могъ возвратить своего дѣтскаго простосердечія и откровенности. Нижній потокъ снова протекалъ чистымъ изъ мутнаго русла и изрѣдка выносилъ изъ глубины оторванные куски глины, но все еще онъ былъ слишкомъ силенъ и слишкомъ быстръ, чтобъ оставить поверхность прозрачною. И вотъ Леонардъ находился въ мірѣ книгъ, спокойный и серьёзный какъ чародѣй, произносящій таинственныя и торжественныя заклинанія надъ мертвецами. Такимъ образомъ, лицомъ къ лицу съ познаніемъ, Леонардъ ежечасно открывалъ, какъ мало еще зналъ онъ. Мистеръ Приккетъ позволялъ ему брать съ собой книги, которыя ему нравились. Леонардъ проводилъ цѣлыя ночи за чтеніемъ, и проводилъ не безъ существенной пользы. Онъ уже не читалъ болѣе ни стиховъ, ни біографій поэтовъ. Онъ читалъ то, что должны читать поэты, ищущіе славы, читалъ -- Sapere prinsipium et fons -- серьёзныя и дѣльныя разсужденія о душѣ человѣческой, объ отношеніяхъ между причиной и слѣдствіемъ, мыслью и дѣйствіемъ,-- полныя интереса и значенія истины изъ міра прошедшаго,-- древности, исторію и философію. Въ эти минуты Леонардъ забывалъ міръ, его окружающій. Онъ носился по океану вселенной. Въ этомъ океанѣ, о Леонардъ! ты непремѣнно долженъ изучать законы приливовъ и отливовъ: тогда, нигдѣ не замѣчая гибели и имѣя передъ глазами одну только творческую мысль, господствующую надъ всѣмъ, ты увидишь, что судьба, этотъ страшный фантомъ, исчезнетъ предъ самымъ творчествомъ, и въ небесахъ и на землѣ представится тебѣ одно только Провидѣніе!
-----
Въ недальнемъ разстояніи отъ Лондона назначена была аукціонная продажа книгъ. Мистеръ Приккетъ намѣренъ былъ отправиться туда, чтобъ сдѣлать нѣкоторыя пріобрѣтенія собственно для себя и для нѣкоторыхъ джентльменовъ, сдѣлавшихъ ему порученіе; но съ наступленіемъ утра, назначеннаго для отъѣзда, мистеръ Приккетъ почувствовалъ возращеніе своего стариннаго и сильнаго недуга -- ревматизма. Онъ попросилъ Леонарда отправиться туда вмѣсто себя. Леонардъ поѣхалъ и пробылъ въ провинціи три дня, въ теченіи которыхъ распродажа кончилась. Онъ прибылъ въ Лондонъ поздно вечеромъ и отправился прямо въ домъ мистера Приккета. Лавка была заперта. Леонардъ постучался у входа, отпираемаго только для нѣкоторыхъ лицъ. Незнакомый человѣкъ отперъ дверь Леонарду и на вопросъ: дома ли мистеръ Приккетъ? отвѣчалъ, съ длиннымъ и мрачнымъ лицомъ:
-- Молодой человѣкъ, мистеръ Приккетъ старшій отправился на вѣчную квартиру; впрочемъ, мистеръ Ричардъ Приккетъ приметъ васъ.
Въ эту минуту мужчина, весьма серьёзной наружности, съ гладко причесанными волосами, выглянулъ въ боковую дверь между лавкой и коридоромъ и потомъ вышелъ.
-- Войдите, сэръ, сказалъ онъ: -- кажется, вы помощникъ моего покойнаго дядюшки,-- если не ошибаюсь, такъ вы мистеръ Ферфилдъ.