Однажды трое мужчинъ стояли передъ книжнымъ прилавкомъ въ аркадѣ, соединяющей Оксфордскую улицу съ Тоттенгэмской дорогой. Двое изъ нихъ были джентльмены; третій принадлежалъ къ тому разряду людей, которые имѣютъ обыкновеніе бродить около старыхъ книжныхъ лавокъ.
-- Посмотрите, пожалуста, сказалъ одинъ джентльменъ другому: -- наконецъ-то я нашелъ то, чего тщетно искалъ въ теченіи десяти лѣтъ -- Горацій 1580 года,-- Горацій съ сорока комментаторами! Да это сокровище по части учености! и представьте -- какая цѣна! всего четырнадцать шиллинговъ!
-- Замолчите, Норрейсъ, сказалъ другой джентльменъ: -- и обратите вниманіе на то, что болѣе всего можетъ служить предметомъ вашихъ занятій.
Вмѣстѣ съ этимъ джентльменъ указалъ на третьяго покупателя, котораго лицо, умное и выразительное, было наклонено, со всепоглащающимъ вниманіемъ, надъ старой, источенной червями книгой.
-- Какая же это книга, милордъ? ропотомъ произнесъ Норрейсъ.
Товарищъ Норрейса улыбнулся и вмѣсто отвѣта предложилъ ему въ свою очередь другой вопросъ:
-- Скажите мнѣ, что это за человѣкъ, который читаетъ ту книгу?
Мистеръ Норрейръ отступивъ на нѣсколько шаговъ и заглянулъ черезъ плечо незнакомаго человѣка.
-- Это Престона переводъ Боэція "Утѣшеніе философіи", сказалъ онъ, возвращаясь къ своему пріятелю.
-- Бѣдняжка! право, онъ смотритъ такимъ жалкимъ, какъ будто нуждается во всякомъ утѣшеніи, какое только можетъ доставитъ философія.