Молодой джентльменъ помчался въ своемъ кабріолетѣ. Леонардъ долго слѣдилъ за нимъ изъ окна.
Въ теченіе пяти послѣдующихъ дней Рандаль являлся къ Борлею аккуратно въ одни и тѣ же часы и вмѣстѣ съ нимъ разсматривалъ спорный предметъ со всѣхъ возможныхъ точекъ зрѣнія. На другой день послѣ этого пренія Борлей до такой степени заинтересовался имъ, что долженъ былъ посовѣтоваться съ своими любимыми авторитетами, освѣжить свою память и даже проводить по нѣскольку часовъ въ день въ Библіотекѣ Британскаго Музеума.
На пятый день Борлей истощилъ все, что только можно было сказать съ его стороны по этому предмету.
Во время ученыхъ состязаній Леонардъ сидѣлъ въ сторонѣ, углубленный, по видимому, въ чтеніе и въ душѣ мучимый досадой, по тому поводу, что Рандаль не хотѣлъ обратить вниманія на его присутствіе. И дѣйствительно, этотъ молодой джентльменъ, въ своемъ необъятномъ самоуваженіи, и углубленный совершенно въ свои честолюбивые планы, не хотѣлъ допустить даже мысли, что Леонардъ когда нибудь станетъ выше своего прежняго состоянія, и считалъ ею ни болѣе, ни менѣе, какъ за поденьщика или подмастерья мистера Борлея. Но самоучки всегда бываютъ самыми проницательными наблюдателями, и процессъ наблюденія совершается у нихъ необыкновенно быстро. Леонардъ замѣтилъ, что Рандаль, разсуждая о предметѣ, имѣлъ въ виду не особенное къ тому расположеніе, но какую-то скрытную цѣль, и что когда онъ всталъ и сказалъ: "мистеръ Борлей, вы окончательно убѣдили меня", то это сказано было не съ скромностью человѣка, который чистосердечно считаетъ себя убѣжденнымъ, но съ торжествомъ человѣка, который успѣлъ достичь желаемой цѣли. Между прочимъ, нашъ незамѣченный и безмолвный слушатель до такой степени пораженъ былъ способностью Борлея подводитъ свои доказательства подъ общія правила и обширнымъ пространствомъ, занимаемымъ его познаніями, что когда Рандаль вышелъ изъ комнаты, Леонардъ взглянулъ на неопрятнаго, безпечнаго человѣка и громко сказалъ:
-- Да, теперь и я согласенъ, что знаніе не есть сила"
-- Само собою разумѣется, отвѣчалъ Борлей, сухо: -- это, по моему, самая ничтожная вещь въ мірѣ.
-- Знаніе есть сила, произнесъ Рандаль Лесли, садясь въ кабріолетъ, съ самодовольной улыбкой.
Спустя нѣсколько дней послѣ этого послѣдняго свиданія появилась небольшая брошюра, которая, несмотря на то, что не была подписана именемъ автора, надѣлала въ городѣ много шуму. Предметъ ея содержанія былъ тотъ же самый, о которомъ такъ долго разсуждали Рандаль и Борлей. Наконецъ заговорили о ней и газеты, и въ одно прекрасное утро Борлей былъ приведенъ въ крайнее изумленіе неожиданнымъ открытіемъ.
-- Мои собственныя мысли! воскликнулъ онъ. Мало того: мои слова! Желалъ бы я знать, кто этотъ памфлетистъ?
Леонардъ взялъ газету изъ рукъ Борлея. Самыя лестныя похвалы предшествовали выдержкамъ изъ брошюры, а эти выдержки дѣйствительно заключали въ себѣ мысли и слова Борлея, высказанныя имъ въ разговорѣ съ Рандалемъ.