Едва только Леонардъ успѣлъ пробѣжать эти слова, какъ передъ нимъ уже стоялъ вербовщикъ.
-- А что, молодой человѣкъ? вѣдь изъ васъ бы вышелъ славный солдатъ! У васъ такое крѣпкое тѣлосложеніе.
Леонардъ прошелъ мимо его, не сказавъ ни слова.
Онъ вошелъ въ свою квартиру, не сдѣлавъ ни малѣйшаго шума, и съ нѣжнымъ и глубокимъ состраданіемъ взглянулъ на Гэленъ, которая сидѣла за работой, напрягая свое зрѣніе, подлѣ открытаго окна. Она не слыхала, какъ вошелъ Леонардъ, и вовсе не подозрѣвала близкаго его присутствія. Терпѣливо и молча продолжала она свою работу; маленькіе пальчики ея быстро шевелились. Леонардъ въ первый разъ взглянулъ на нее съ особеннымъ вниманіемъ и только теперь замѣтилъ, что щоки ея впали, румянецъ уступилъ мѣсто блѣдности, и руки сдѣлались тонки! Сердце его сжалось. Онъ тихо подошелъ къ Гэленъ и положилъ руку къ ней на плечо.
-- Надѣнь платокъ, Гэленъ, и шляпку и пойдемъ прогуляться: мнѣ нужно сказать тебѣ многое.
Черезъ нѣсколько секундъ Гэленъ была готова, и они отправились на любимое мѣсто своей прогулки -- на Вестминстерскій мостъ.
-- Гэленъ, мы должны разстаться, сказалъ Леонардъ, остановись въ одной изъ нишей балюстрадъ.
-- Разстаться? Зачѣмъ, Леонардъ?
-- Выслушай меня, Гэленъ. Всѣ работы мои, зависѣвшія отъ умственныхъ дарованій, прекратились. Ничего не остается больше, какъ только пустить въ дѣло физическія силы. Мнѣ нельзя воротиться въ деревню и сказать: мои надежды были черезчуръ высокомѣрны, мои дарованія была одна лишь обольстительная мечта! Я не могу воротиться домой. Не могу также остаться и въ этомъ городѣ въ качествѣ какого нибудь поденщика или носильщика. Я могъ бы еще пріучить себя къ подобной работѣ, я могъ бы не краснѣя заняться ею, но, къ несчастію, умственное мое образованіе поставило меня выше моего происхожденія. Послѣ этого что мнѣ остается дѣлать? Я и самъ еще не знаю.... одно изъ двухъ, я думаю, итти въ солдаты или, въ качествѣ эмигранта, уѣхать въ отдаленныя колоніи. Каковъ бы ни былъ мой выборъ, съ этой поры я долженъ жить одинъ: у меня нѣтъ больше дома. Но для тебя, Гэленъ, есть пріютъ, очень скромный, это правда, но зато безопасный: это -- домъ моей матери. Она полюбитъ тебя какъ родную, и.... и....
Гэленъ, дрожа всѣмъ тѣломъ, прильнула къ нему. Слезы струились изъ ея глазъ.