-- Все, все, что только хочешь ты сдѣлать, дѣлай, но не покидай меня. Я сама могу работать, я сама могу доставать деньги, Леонардъ. Я и теперь достаю ихъ.... ты не знаешь, сколько,-- но этихъ денегъ будетъ для насъ обоихъ, пока не наступитъ для тебя лучшая пора. Ради Бога, Леонардъ, останемся вмѣстѣ.
-- Я, мужчина, рожденный для того, чтобы трудиться,-- чтобы я сталъ жить трудами ребенка! нѣтъ, Гэленъ! не думай обо мнѣ такъ дурно, не унижай меня до такой степени.
Гэленъ, взглянувъ на гнѣвное лицо его, отступила, съ покорностію склонила голову на грудь и тихо произнесла: "простите! "
-- О, еслибъ мы могли отъискать теперь друга бѣднаго моего отца! сказала Гэленъ, послѣ непродолжительнаго молчанія.-- До сихъ поръ мнѣ и въ голову не приходило вспомнить его.
-- Да, весьма вѣроятно, онъ принялъ бы тебя подъ свое покровительство.
-- Меня! повторила Гэленъ, тономъ сильнаго упрека, и отвернулась, чтобъ скрыть свои слезы.
-- Увѣрена ли ты, Гэленъ, что узнаешь его, еслибъ мы случайно встрѣтились съ нимъ?
-- Безъ всякаго сомнѣнія. Онъ такъ не похожъ на джентльменовъ, которыхъ мы видимъ въ этомъ ужасномъ городѣ. Его глаза -- вонъ какъ тѣ звѣзды, такіе же чистые и свѣтлые; но свѣтъ ихъ выходитъ, по видимому, изъ глубины, какъ свѣтъ въ твоихъ глазахъ, когда мысли твои витаютъ далеко отъ всѣхъ окружающихъ тебя предметовъ. Кромѣ того, я узнала бы его по его собакѣ, которую зоветъ онъ Нерономъ.... Видишь ли, я не забыла даже и этого.
-- Но вѣдь онъ не всегда же ходитъ съ собакой?
-- Прекрасно! А свѣтлые-то глаза его! Вотъ хоть бы теперь, ты смотришь на небо, и я въ твоихъ глазахъ узнаю его глаза.