-- Пожалуста, Леонардъ, подай мою работу: теперь я чувствую себя сильнѣе; притомъ же работа будетъ развлекать меня.
Леонардъ залился слезами. Увы! онъ самъ находился безъ работы. Общій капиталъ ихъ уничтожился. Медикъ не имѣлъ ни малѣйшаго сходства съ добрымъ докторомъ Морганомъ; за лекарство и квартиру требовались деньги. Передъ этимъ за два дня Леонардъ заложилъ часы Риккабокка,-- и, когда вышелъ послѣдній шиллингъ изъ вырученныхъ такимъ образомъ денегъ, что оставалось ему дѣлать, что можно было предпринять, чтобъ поддержать несчастную Гэленъ? Несмотря на то, Леонардъ умѣлъ, однакожь, побѣдить свои слезы и увѣрить Гэленъ, что имѣетъ занятія,-- увѣрить такъ положительно, что успокоенная Гэленъ заснула сладкимъ, укрѣпляющимъ сномъ. Леонардъ долго прислушивался къ ея дыханію, поцаловалъ ея въ голову и вышелъ. Онъ удалился въ свою маленькую комнату и, закрывъ лицо обѣими руками, старался собрать всѣ свои мысли.
Наконецъ-то онъ долженъ былъ сдѣлаться нищимъ! Ему должно наконецъ писать къ мистеру Дэлю и просить у него денегъ,-- къ мистеру Дэлю, знавшему тайну его происхожденія! О, нѣтъ! онъ скорѣе согласится просить милостыню у незнакомца -- просить у мистера Дэля, въ глазахъ Леонарда, было то же самое, что прибавлять къ памяти своей матери новое безчестіе. Еслибъ онъ былъ одинъ, еслибъ ему одному только переносить всѣ нужды, испытать всѣ мученія голода, онъ мало по малу сошелъ бы въ могилу, вырытую голодомъ, прежде, чѣмъ рѣшился бы унизить свою гордость. Но тамъ, въ сосѣдней съ нимъ комнатѣ, лежала умирающая Гэленъ,-- Гэленъ, нуждавшаяся въ подкрѣпленіи, быть можетъ, въ теченіе нѣсколькихъ недѣль. Притомъ же всякій недугъ обращаетъ самую роскошь въ существенную необходимость! Да, онъ долженъ просить. При этой рѣшимости, еслибъ вы видѣли, какъ побѣждалъ онъ всю гордость, переносилъ всю горечь души своей, вы непремѣнно сказали бы: "то, что онъ считаетъ въ себѣ униженіемъ, есть героизмъ. О, какъ странно человѣческое сердце! никакая эпическая поэма не выразитъ того величія и красоты, которыя начертаны на твоихъ сокровенныхъ страницахъ. Этц письмена непостижимы для человѣческаго взора!" Но у кого же онъ будетъ просить? Его мать сама ничего не имѣетъ, Риккабокка бѣденъ, а величественная Віоланта, которая восклицала: "о, еслибъ я была мужчиной!" -- Леонардъ не могъ допустить мысли, что она будетъ сожалѣть о немъ, можетъ быть, станетъ презирать его. Просить Эвенелей! Нѣтъ, тысячу разъ нѣтъ! Наконецъ Леонардъ быстро схватилъ перо и бумагу и написалъ на скорую руку нѣсколько строчекъ. Леонарду казалось, что эти строки написаны были его кровью.
Между тѣмъ часъ отправленія почты миновалъ: письмо должно остаться до другого дня,-- и до полученія отвѣта пройдетъ по крайней мѣрѣ еще три дня. Леонардъ, оставивъ письмо на столѣ, вышелъ изъ душной своей комнатки на улицу. Безъ всякой цѣли перешелъ онъ Вестминстерскій мостъ, продолжалъ итти дальше, увлекаемый толпами народа, спѣшившими къ парламентскому подъѣзду. Въ тотъ вечеръ долженъ былъ рѣшиться въ Парламентѣ спорный пунктъ, сильно интересовавшій народъ. На улицѣ собрались толпы: однѣ для того, чтобъ видѣть, какъ будутъ проходить члены Парламента, другія -- слышать, какую роль будутъ разъигрывать въ этомъ спорѣ вновь избранные ораторы; а нѣкоторые старались воспользоваться случаемъ пробраться въ галлерею.
Леопардъ вмѣшался въ толпу, не имѣя ничего общаго съ интересами народа; онъ задумчиво смотрѣлъ на Погребальное Аббатство, на это величественное кладбище царей, полководцевъ и поэтовъ.
Но вдругъ его вниманіе привлечено было къ кружку людей, внутри котораго произнесли имя, знакомое ему, хотя и отзывавшееся для его слуха не совсѣмъ пріятно.
-- Какъ ваше здоровье, Рандаль Лесли? вы тоже пришли слушать парламентское преніе? сказалъ какой-то джентльменъ и, какъ было видно, членъ Парламента.
-- Да, мистеръ Эджертонъ обѣщалъ взять меня въ галлерею. Сегодня онъ самъ будетъ говорить въ Парламентѣ, а я еще ни разу не слышалъ его. Вы идете теперь туда: пожалуста, напомните ему.
-- Теперь рѣшительно нельзя: онъ уже началъ говорить. Я нарочно поторопился изъ Атенеума, моего любимаго клуба, чтобы попасть сюда вовремя, тѣмъ болѣе, что его рѣчь, какъ утверждаютъ многіе, должна произвесть удивительный эффектъ.
-- Какъ это жаль! сказалъ Рандаль.-- Я вовсе не воображалъ, что онъ начнетъ свою рѣчь такъ рано.