Къ похваламъ этихъ двухъ джентльменовъ присовокупились еще человѣка два, и при этомъ случаѣ разсказано было множество примѣровъ великодушія Одлея Эджертона.
Сначала Леонардъ слушалъ этотъ разговоръ безъ всякаго вниманія, но потомъ былъ очень заинтересованъ имъ. Онъ не разъ слышалъ, отъ Борлея, прекрасные отзывы объ этомъ великодушномъ государственномъ сановникѣ, который, не имѣя особенныхъ претензій на свой собственный геній, умѣлъ, однако же, цѣнить дарованія другихъ людей. Кромѣ того Леонардъ помнилъ, что Эджертонъ былъ двоюроднымъ братомъ сквайра Гэзельдена. Неясная мысль родилась въ головѣ Леонарда -- обратиться къ этой высокой особѣ, не за милостыней, но съ просьбой доставить какое нибудь занятіе для ума. О, какъ неопытенъ еще былъ Леонардъ! Въ то время, какъ онъ развивалъ свою мысль дверь Парламента отворилась и изъ нея вышелъ самъ Одлей Эджертонъ. Ропотъ одобренія давалъ знать Леонарду о присутствіи любимаго народомъ парламентскаго члена. Привѣтствія, пожатія руки, поклоны встрѣчали Эджертона на каждомъ шагу; двухъ словъ, учтиво сказанныхъ, весьма достаточно было такому извѣстному человѣку для выраженія своей признательности, и вскорѣ, миновавъ толпу, его высокая, стройная фигура показалась на тротуарѣ. Одлей Эджертонъ повернулъ за уголъ, къ Вестминстерскому мосту. Онъ остановился при самомъ входѣ на мостъ и, при свѣтѣ фонаря, взглянулъ на часы.
-- Гарлей теперь будетъ сюда скоро, произнесъ онъ: -- онъ всегда бываетъ пунктуаленъ. Кончивъ свой спичъ, я могу удѣлить ему часъ свободнаго времени.
Опустивъ въ карманъ часы и застегнувъ сюртукъ, Одлей приподнялъ глаза и увидѣлъ передъ собой молодого человѣка.
-- Вамъ нужно меня? спросилъ онъ, съ отчетливою краткостію, входящею въ составъ его практическихъ качествъ.
-- Мистеръ Эджертонъ, сказалъ молодой человѣкъ, слегка дрожавшимъ, но, при сильномъ душевномъ волненіи, довольно еще твердымъ голосомъ: -- вы имѣете громкое имя, великую власть; я стою здѣсь, на этихъ улицахъ Лондона, безъ друзей, безъ занятій. Я чувствую въ себѣ призваніе къ занятіямъ болѣе благороднымъ, чѣмъ тѣ, которыя основываются на физическихъ силахъ; но, не имѣя друга или покровителя, я ничего не могу предпринять. Не знаю, зачѣмъ и какимъ образомъ рѣшился я высказать это: вѣроятно, съ отчаянія и внезапнаго побужденія, заимствованнаго отчаяніемъ изъ похвалы, которая сопровождаетъ васъ повсюду. Сказавъ это, я высказалъ вамъ все.
Изумленный тономъ и словами незнакомца, Одлей Эджертонъ на минуту Оставался безмолвнымъ; но, какъ опытный и осмотрительный свѣтскій человѣкъ, свыкшійся со всякаго рода странными просьбами, онъ быстро оправился отъ легкаго впечатлѣнія, которое произвели на него слова Леонарда.
-- Скажите вы не ....скій ли уроженецъ? спросилъ Одлей, упомянувъ имя города, котораго былъ представителемъ.
-- Нѣтъ, сэръ.
-- Въ такомъ случаѣ, молодой человѣкъ, мнѣ очень жаль васъ. Судя по воспитанію, которое вы получили, вы должны имѣть здравый разсудокъ, руководствуясь которымъ могли бы заключить, что человѣкъ, занимающій въ обществѣ высокое мѣсто, какъ бы далеко ни простиралось его покровительство, и безъ того уже слишкомъ обремененъ просителями, имѣющими право требовать его покровительства, слишкомъ обремененъ, чтобъ имѣть возможность принимать участіе въ людяхъ, совершенно ему незнакомыхъ.