Ея черты были нѣсколько рѣзки; брови имѣли изгибъ, который придаетъ нѣкоторое величіе взгляду; линіи вокругъ рта, по привычкѣ, сохраняли суровость и неподвижность. Ея лицо было лицо женщины, которая, испытавъ въ теченіе жизни множество душевныхъ потрясеній, никогда не обнаруживала ихъ. Въ ея красотѣ, все еще весьма замѣчательной, въ ея одеждѣ и вообще во всей ея наружности было что-то холодное, формальное. Она сообщала вамъ понятіе о старинной баронессѣ, женщинѣ въ половину свѣтской, въ половину монашествующей. Съ перваго взгляда вы бы замѣтили, что она не привыкла жить въ шумномъ свѣтѣ, окружавшемъ ее, что она не раздѣляла съ нимъ образа его мыслей и въ нѣкоторой степени пренебрегала условіями моды; но, при всей этой холодности, при всемъ равнодушіи ко всему фэшенебельному, лицо ея обнаруживало женщину, которая знавала человѣческія чувства, человѣческія страсти. И теперь, когда она смотрѣла на спокойное, грустное лицо Гарлея, на лицѣ ея отражались материнскія ощущенія.
-- Схоронить въ одной могилѣ! сказала она, послѣ долгаго молчанія.-- Но, Гарлей! вѣдь тогда ты былъ еще ребенкомъ! Можетъ-ли подобное воспоминаніе имѣть до сихъ поръ такое пагубное вліяніе на тббя? Въ жизни женщины еще могло это случиться; но для мужчины.... признаюсь, для меня это непонятно.
-- Мнѣ кажется, сказалъ Гарлей въ полголоса и какъ будто разговаривая самъ съ собою: -- въ моей натурѣ есть много женскаго. Быть можетъ, мужчины, которые долго ведутъ одинокую, можно сказать, уединенную жизнь, которые не имѣютъ въ виду никакой цѣли для своего существованія, такъ же упорно сохраняютъ въ душѣ своей сильныя впечатлѣнія, какъ и женщины.-- Но, вскричалъ онъ, громко и внезапно измѣнивъ выраженіе лица: -- самый холодный, самый твердый человѣкъ чувствовалъ бы точно такъ же, какъ чувствуя я, еслибъ онъ зналъ ее, если бы любилъ ее. Она не имѣла ни малѣйшаго сходства съ женщинами, которыхъ я когда либо встрѣчалъ. Свѣтлое и лучезарное созданіе другого міра! Она опустилась на эту землю и, улетѣвъ обратно, покрыла ее, для меня, непроницаемымъ мракомъ. Безполезно бороться мнѣ съ моими чувствами. Матушка, повѣрьте, во мнѣ столько же есть храбрости, сколько имѣли ея мои закованные въ сталь предки. Я смѣло шелъ впередъ на поле битвы, я боролся съ человѣкомъ и кровожаднымъ звѣремъ, съ бурями и океаномъ, съ самыми мощными силами природы, я перенесъ такія опасности, съ которыми охотно бы встрѣтился средневѣковой пилигримъ или крестоносецъ; но бороться съ однимъ этимъ воспоминаніемъ -- о! у меня нѣтъ на то ни храбрости, ни силы!
-- Гарлей, Гарлей! ты убиваешь меня! вскричала графиня, всплеснувъ руками.
-- Удивительно, продолжалъ ея сынъ, до такой степени углубленный въ свои размышленія, что, быть можетъ, онъ вовсе не слыхалъ ея восклицанія: -- да, совершенно удивительно, что изъ тысячи женщинъ, которыхъ я встрѣчалъ и съ которыми говорилъ, я ни разу не видѣлъ лица, подобнаго ея лицу, никогда не слышалъ такого плѣнительнаго голоса. И что же? вся эта вселенная не въ состояніи доставить мнѣ одного взгляда, одного звука голоса, которые могли бы возвратить мнѣ исключительное право человѣка -- право любви. Что жъ дѣлать!... Впрочемъ, жизнь имѣетъ и другіе привлекательные предметы: поэзія и искусство все еще живутъ, небо все еще улыбается мнѣ, деревья все еще игриво волнуются. Я счастливъ по своему: не отнимайте же у меня этого счастія.
Графиня хотѣла что-то сказать, но въ эту минуту дверь быстро отворилась и въ комнату вошелъ лордъ Лэнсмеръ.
Лордъ Лэнсмеръ былъ старше жены своей немногими годами; спокойное лицо его показывало, что онъ былъ менѣе преданъ житейскимъ треволненіямъ. Кроткое, доброе лицо, оно не выражало обширнаго ума, но въ то же время въ мягкихъ чертахъ своихъ оно не обнаруживало недостатка въ здравомъ разсудкѣ.
Лордъ былъ невысокаго роста, но строенъ, въ нѣкоторой степени надмѣненъ, но при всемъ томъ невольнымъ образомъ располагалъ къ себѣ. Его надмѣнность обличала въ немъ вельможу, который большую часть своей жизни проводилъ въ провинціи, котораго воля рѣдко встрѣчала сопротивленіе, и котораго вліяніе до такой степени было ощутительно для всѣхъ и всѣми было признано, что незамѣтно обратило свое дѣйствіе и на него самого. Но когда вы бросали взглядъ на открытое лицо и черные глаза графини, вы невольно удивлялись тому, какимъ образомъ сошлись вмѣстѣ эти два созданія и, если вѣрить слухамъ, проводили брачную жизнь свою счастливо.
-- Вотъ кстати, что ты здѣсь, милый мой Гарлей! вскричалъ лордъ Лэнсмеръ, потирая себѣ руки, съ видомъ особеннаго удовольствія: -- я только что сдѣлалъ визитъ герцогинѣ.
-- Какой герцогинѣ, батюшка?