-- Вы и милэди, моя матушка, упрашивали меня жениться; я далъ обѣщаніе исполните съ своей стороны все, чтобъ только повиноваться вамъ, но при одномъ условіи, что выборъ я сдѣлаю самъ и самъ назначу для этого время. Согласіе дано съ обѣихъ сторонъ. Вдругъ вы, милордъ, отправляетесь съ визитомъ, отправляетесь въ такое время, въ такой часъ, когда никакая лэди не могла бы подумать безъ ужаса о блондахъ и цвѣтахъ,-- и вслѣдствіе этого визита дѣлаете заключеніе, что бѣдная лэди Мери и вашъ недостойный сынъ влюблены другъ въ друга, между тѣмъ какъ ни тотъ, ни другая даже не подумали объ этомъ. Простите меня, батюшка, но согласитесь, что это дѣло большой важности. Еще разъ позвольте мнѣ требовать вашего обѣщанія,-- предоставить мнѣ исключительное право на выборъ невѣсты и не дѣлать никакихъ ссылокъ на войну двухъ розъ. Какая война розъ можетъ сравниться съ войною между скромностью и любовью на ланитахъ невинной дѣвицы!
-- Предоставить тебѣ исключительное право на выборъ невѣсты, сказала лэди Лэнсмеръ: -- хорошо: пусть будетъ по твоему. Но вѣдь, кажется, и мы назначили условіе.... не правда ли, Лэнсмеръ?
-- Да, кажется, и мы что-то назначили, отвѣчалъ лордъ Лэнсмеръ, съ замѣтнымъ замѣшательствомъ.-- Конечно, назначили.
-- Вх чемъ же состояло это условіе? позвольте узнать.
-- Въ томъ, что сынъ лорда Лэнсмера можетъ жениться только на дочери джентльмена.
-- Само собою разумѣется, безъ всякаго сомнѣнія, замѣтилъ лордъ Лэнсмеръ.
Кровь бросилась въ прекрасное лицо Гарлея и вскорѣ уступила мѣсто блѣдности. Гарлей отошелъ къ окну; его мать послѣдовала за нимъ и снова положила руку на его плечо.
-- Вы очень жестоки, нѣжно и въ полголоса сказалъ Гарлей, содрогаясь отъ прикосновенія материнской руки.
Потомъ, обращаясь къ отцу, который смотрѣлъ на него съ крайнимъ удивленіемъ (и дѣйствительно, лорду Лэнсмеру никогда и въ голову не приходило сомнѣнія, что сынъ его рѣшится вступить въ бракъ съ дѣвицей, которой положеніе въ обществѣ будетъ ниже положенія, такъ скромно упомянутаго графиней), Гарлей протянулъ руку и мягкимъ, имѣющимъ какую-то особенную привлекательность голосомъ сказалъ:
-- Вы, папа, всегда были великодушны ко мнѣ, всегда прощали мои заблужденія: по одному только этому я долженъ пожертвовать привычками эгоиста, чтобъ удовлетворить одно изъ самыхъ пламенныхъ вашихъ желаній. Я совершенно согласенъ, что нашъ родъ не долженъ пресѣчься мною. Noblesse oblige. Но вы знаете, что я всегда имѣлъ сильную наклонность къ романтизму: чтобы жениться, я долженъ любить, или если не любить, то по крайней мѣрѣ долженъ чувствовать, что жена моя заслуживаетъ всю любовь, которую я нѣкогда питалъ въ душѣ моей. Что касается неопредѣленнаго слова "джентльменъ", которое матушкѣ моей угодно было включить въ условіе, слова, имѣющаго на разныхъ устахъ различное значеніе, то признаюсь, я имѣю сильное предубѣжденіе противъ молодыхъ лэди, воспитанныхъ въ самомъ высшемъ кругу общества, какъ по большей части воспитываются и дочери джентльменовъ нашего званія. Вслѣдствіе этого я требую, чтобы слово "джентльменъ" было истолковано въ благородную сторону. Такъ что, если въ происхожденіи, въ привычкахъ, въ воспитаніи отца будущей моей невѣсты ничего не будетъ грубаго, унижающаго достоинство благороднаго человѣка, я надѣюсь, что, съ обоюднаго вашего согласія, вы ничего больше не станете требовать: ни титуловъ, ни родословной.