-- Въ ней нѣтъ столько ума, чтобъ очаровать его. Она не стоитъ Гарлея, замѣтила гордая мать.
-- Между нами будь сказано, возразилъ отецъ, довольно робко: -- я до сихъ поръ еще не вижу, какую пользу приноситъ Гарлею его собственный умъ. Будь онъ самый закоснѣлый невѣжда изъ Трехъ Соединенныхъ Королевствъ, то, право, и тогда онъ не былъ бы до такой степени безпеченъ и безполезенъ, какъ теперь. А сколько честолюбія въ немъ было во время его юности! Катринъ, мнѣ иногда сдается, что тебѣ извѣстна причина этой перемѣны въ немъ.
-- Мнѣ! О, нѣтъ, милордъ! эта перемѣна весьма обыкновенна въ молодыхъ людяхъ съ такимъ состояніемъ. Вступая въ свѣтъ, они не видятъ цѣли, къ которой, по ихъ понятіямъ, стоило бы стремиться. Еслибъ Гарлей былъ сынъ бѣдныхъ родителей, тогда совсѣмъ другое дѣло.
-- Я родился быть наслѣдникомъ точно такихъ же богатствъ, какъ и Гарлей, сказалъ графъ, съ лукавой улыбкой:-- однакожь, льщу себя надеждой, что приношу нѣкоторую пользу старушкѣ Англіи.
Графиня, воспользовавшись этимъ случаемъ, сказала комплиментъ милорду и вмѣстѣ съ тѣмъ перемѣнила разговоръ.
ГЛАВА LXVII.
Гарлей, по обыкновенію, провелъ этотъ день скучно, въ переходахъ съ одного мѣста на другое; обѣдалъ онъ въ спокойномъ уголку, въ своемъ любимомъ клубѣ. Нерона не пускали въ клубъ; а потому онъ съ нетерпѣніемъ ожидалъ своего господина за дверьми. Обѣдъ кончился, и собака и господинъ, въ равной степени равнодушные къ толпамъ народа, пошли по улицѣ, которая весьма немногимъ, понимающемъ поэзію Лондона, напоминала о сожалѣніи и скорби, которыя пробуждаются въ душѣ нашей при видѣ разрушенныхъ памятниковъ, принадлежавшихъ отжившему свой вѣкъ поколѣнію,-- улицѣ, которая, пересѣкая обширное мѣсто, служившее нѣкогда дворомъ Вайтгольскаго дворца, и оставляя влѣво пространство, на которомъ находился дворецъ шотландскихъ королей, выходитъ чрезъ узкое отверстіе на такъ называемый старинный островокъ Торней, гдѣ Эдуардъ-Исповѣдникъ принималъ зловѣщее посѣщеніе Вильяма-Завоевателя, и, снова расширяясь около Вестминстерскаго аббатства, теряется, подобно всѣмъ воспоминаніямъ о земномъ величіи, среди скромныхъ и грязныхъ переулковъ.
Менѣе обращая вниманія на дѣятельный міръ, окружавшій его, чѣмъ на изображенія, вызванныя изъ его души, настроенной къ одиночеству, Гарлей л'Эстренджъ дошелъ наконецъ до моста и увидѣлъ угрюмый, безъ всякихъ признаковъ человѣческой жизни, корабль, дремлющій на безмолвной рѣкѣ, нѣкогда шумной и сверкавшей золотыми искрами отъ позлащенныхъ лодокъ древнихъ царей Британіи.
На этомъ-то мосту Одлей Эджертонъ и назначилъ встрѣтиться съ л'Эстренджемъ, въ тѣ часы, когда, по его разсчету, удобнѣе всего было воспользоваться отдыхомъ отъ продолжительнаго парламентскаго засѣданія. Гарлей, избѣгая всякой встрѣчи съ равными себѣ, рѣшительно отказался отъискивать своего друга въ многолюдномъ кафе-ресторанѣ Беллами.
Въ то время, какъ Гарлей медленно подвигался по мосту, взоръ его привлеченъ былъ неподвижной фигурой, сидѣвшей съ лицомъ, закрытымъ обѣими руками, на грудѣ камней въ одной изъ нишей.