-- Еслибъ я былъ скульпторъ, сказалъ онъ про себя: -- то, вздумавъ передать идею объ уныніи, непремѣнно бы скопировалъ позу этой фигуры.
Онъ отвелъ взоры въ сторону и въ нѣсколькихъ шагахъ передъ собой увидѣлъ стройную фигуру Одлея Эджертона. Луна вполнѣ освѣщала бронзовое лицо этого должностного человѣка,-- лицо, съ его чертами, проведенными постояннымъ размышленіемъ о серьёзныхъ предметахъ, и заботами, съ его твердымъ, но холоднымъ выраженіемъ умѣнья управлять своими чувствами.
-- А взглянувъ на эту фигуру, произнесъ Гарлей, продолжая свой монологъ:-- я запомнилъ бы ее, на случай, когда бы вздумалъ высѣчь изъ гранита Долготерпѣніе.
-- Наконецъ и ты явился! какая аккуратность! сказалъ Эджертонъ, взявъ Гарлея подъ руку.
Гарлей. Аккуратность! безъ всякаго сомнѣнія. Я уважаю твое время и не буду долго задерживать тебя. Мнѣ кажется, что сегодня тебѣ предстоитъ говорить въ Парламентѣ.
Эджертонъ. Я уже говорилъ.
Гарлей (съ участіемъ). И говорилъ хорошо, я надѣюсь.
Эджертонъ. Кажется, мой спичъ произвелъ удивительный эффектъ: громкіе клики и рукоплесканія долго не замолкали; а это не всегда случается со мной.
Гарлей. И, вѣроятно, это доставило тебѣ большое удовольствіе?
Эджертонъ (послѣ минутнаго молчанія). Напротивъ, ни малѣйшаго.