Мистеръ Стирнъ была страшная особа, страшнѣе самого сквайра, какъ и слѣдуетъ быть правой рукѣ. Онъ внушалъ къ себѣ большее подобострастіе, потому что, подобно исправительному учрежденію, котораго онъ былъ избраннымъ блюстителемъ, его власть и сила были непостижимы и таинственны, и, кромѣ того, никто не зналъ, какое именно мѣсто занималъ онъ въ хозяйственномъ управленіи имѣніемъ Гэзельдена. Онъ не былъ управителемъ, хотя и исполнялъ множество обязанностей, которыя, по настоящему, должны лежать на одномъ только управителѣ. Онъ не былъ деревенскимъ старостой, потому что этотъ титулъ сквайръ рѣшительно присвоилъ себѣ; но, несмотря на то, мистеръ Гэзельденъ дѣлалъ посѣвы и запашки, собиралъ хлѣбъ и набивалъ амбары, покупалъ и продавалъ не иначе, какъ по совѣтамъ, какіе угодно было дать мистеру Стирну. Онъ не былъ смотрителемъ парка, потому что никогда не стрѣлялъ оленей, и никогда не занимался присмотромъ за звѣринцемъ, а между тѣмъ, кромѣ его, никто не разъискивалъ, кто сломалъ палисадъ, окружавшій паркъ, или кто ставилъ капканы на кроликовъ и зайцевъ. Короче сказать, всѣ трудныя и многосложныя обязанности, которыхъ всегда отъищется величайшее множество у владѣтеля обширнаго мѣста, возлагались, по принятому обыкновенію и по желанію самого владѣтеля, на мистера Стирна. Если нужно было увеличить арендную плату или отказать арендатору въ дальнѣйшемъ производствѣ работъ на господской землѣ, и если сквайръ зналъ, что приведеніе въ исполненіе подобнаго предположенія не согласовалось съ его привычками, но что управитель его такъ же будетъ снисходителенъ, какъ и онъ самъ, то въ этихъ случаяхъ мистеръ Стернъ являлся тройнымъ вѣстникомъ роковыхъ приказаній господина,-- такъ что обитателямъ Гэзельдена онъ казался олицетвореніемъ безпощадной Немезиды. Даже самыя животныя трепетали предъ мистеромъ Стирномъ. Стадо телятъ знало, что это былъ именно тотъ человѣкъ, по назначенію котораго кто нибудь изъ ихъ среды продавался мяснику, и потому, заслышавъ его шаги, они съ трепещущимъ сердцемъ забивались въ самый отдаленный уголъ стойла. Свиньи хрюкали, утки квакали, насѣдка растопыривала крылья и тревожнымъ крикомъ созывала цыплятъ, едва только мистеръ Стирнъ, случайно или по обязанности своей, приближался къ нимъ.
-- Что вы дѣлаете здѣсь? кричалъ мистеръ Стирнъ.-- Чего вы тараторите здѣсь? Эй вы, бабы! Того и смотри, что сквайръ пошлетъ узнать, нѣтъ ли пожара въ деревнѣ! Пошли всѣ домой! Этакой неугомонный народецъ!
Но прежде, чѣмъ половина этихъ восклицаній была произнесена, какъ уже толпа разсѣялась по всѣмъ направленіямъ: женщины, удалявшись на безопасное разстояніе отъ мистера Стиряа, снова образовали изъ себя совѣщательный кружокъ, а мужчины сочли за лучшее скрыться въ пивной лавочкѣ. Таково было дѣйствіе исправительнаго учрежденія въ первый день возобновленія его!
Какъ бы то ни было, но при разсѣяніи всякой толпы всегда случается, что кто нибудь попадаетъ свое мѣсто послѣднимъ; такъ точно случалось и теперь: пріятель нашъ Денни Ферфильдъ, механически приблизившійся къ толпѣ, чтобы услышать прорицанія Гаффера Соломонса, почти также механически, при внезапномъ появленіи мистера Стирна скрылся изъ виду -- по крайней мѣрѣ ему такъ казалось, что онъ скрылся -- за стволомъ широкаго вяза. Денни прижался къ стволу, не смѣя явиться на глаза мистера Стирна, какъ вдругъ пронинательный взоръ послѣдняго обнаружилъ убѣжище испуганнаго юноши.
-- Эй, сэръ! что ты дѣлаешь тамъ? не хочешь ли взорвать на воздухъ наше учрежденіе? Не хочешь ли ты сдѣлаться вторымъ Гай-Фоксомъ? Покажи сюда, что у тебя зажато въ кулакѣ!
-- У меня нѣтъ ничего, мистеръ Стирнъ, отвѣчалъ Ленни, показывая открытую ладонь.
-- Ничего! гм! произнесъ мистеръ Стирнъ, весьма недовольный.
И потомъ, когда онъ началъ смотрѣть на предметы гораздо хладнокровнѣе и узналъ въ стоявшемъ передъ нимъ юношѣ Ленни Ферфилда, мальчика, служившаго образцомъ всѣмъ деревенскимъ ребятишкамъ, на бровяхъ его нависло облако мрачнѣе прежняго. Это было вслѣдствіе того, что мистеръ Стирнъ, который придававъ себѣ большую цѣну за свою ученость, и который именно потому только и занялъ такое высокое положеніе въ жизни, что обладалъ познаніями и умомъ, гораздо большими въ сравненіи съ другими ему подобными,-- это неудовольствіе, повторяю я, отразившееся на лицѣ мистера Стирна, происходило оттого, что онъ чрезвычайно желалъ, чтобы его единственный сынъ сдѣлался также хорошимъ грамотѣемъ; но желаніе его, къ несчастію, не выполнялось.
Маленькій Стирнъ въ школѣ пастора былъ замѣчательнымъ неучемъ, между тѣмъ какъ Ленни Ферфилдъ служилъ гордостью и похвалой этой школы. Поэтому мистеръ Стирнъ весьма натурально и даже, съ одной стороны, весьма справедливо питалъ сильное нерасположеніе къ Ленни Ферфильду, присвоившему себѣ всѣ тѣ почести и похвалы, которыя мистеръ Стирнъ предназначалъ своему сынку.
-- Гм! произнесъ мистеръ Стирнъ, бросая на Ленни взглядъ, полный негодованія:-- такъ это ты и есть образцовый мальчикъ вашей деревни? И прекрасно, и очень кстати! Я смѣло могу поручить тебѣ охраненіе этого учрежденія, то есть ты долженъ гонять отсюда ребятишекъ, когда они соберутся, разсядутся и станутъ стирать краску, или разъиграются на горкѣ въ лунку и орлянку. Смотри же, мой милый, помни, какая отвѣтственность лежитъ на тебѣ. Эта отвѣтственность, въ твои лѣта, дѣлаетъ тебѣ великую честь. Если что нибудь будетъ испорчено, ты отвѣтишь за это,-- понимаешь? ты не подумай, что я поручаю тебѣ это отъ себя, нѣтъ, мой другъ! я передаю тебѣ приказаніе сквайра. Вотъ что значитъ быть образцовымъ-то мальчикомъ! Ай да мастеръ Ленни!