-- Но битва эта была проиграна, отвѣчалъ Леонардъ, съ печальной улыбкой: -- я бы не въ силахъ былъ поддержать ее.
-- Однакожь, вы не покинули ее. Когда коробочка Пандоры была открыта, то говорятъ, что Надежда совсѣмъ была потеряна....
-- Ложь, неправда! прервалъ Леонардъ: -- понятіе, заимствованное изъ миѳологіи. Есть еще и другія божества, которыя переживаютъ Надежду, какъ-то: Благодарность, Любовь и Долгъ.
-- Ваши понятія нельзя подвести подъ разрядъ обыкновенныхъ! воскликнулъ Гарлей, приведенный въ восторгъ словами Леонарда: -- я непремѣнно долженъ познакомиться съ ними покороче. Въ настоящую минуту я спѣшу за докторомъ и ворочусь сюда не иначе, какъ вмѣстѣ съ нимъ. Намъ нужно какъ можно скорѣе удалить бѣднаго ребенка изъ этой душной атмосферы. Между тѣмъ позвольте мнѣ смягчить ваше опроверженіе старинной миѳологической басни. Если благодарность, любовь и обязанность остаются въ удѣлъ человѣку, повѣрьте, что надежда всегда остается между ними, хотя и бываетъ невидима, скрываясь за крыльями этихъ болѣе высокихъ боговъ.
Гарлей произнесъ это съ той удивительной, принадлежавшей только ему одному улыбкой, которая озарила яркимъ свѣтомъ мрачные покои Леонарда, и вмѣстѣ съ тѣмъ ушелъ.
Леонардъ тихо приблизился къ тусклому окну. Взглянувъ на звѣзды, горѣвшія надъ вершинами зданія блѣднымъ, спокойнымъ огнемъ, онъ произнесъ: "О Ты, Всевидящій и Всемилосердый! съ какимъ отраднымъ чувствомъ вспоминаю я теперь, что хотя мои мечтанія -- плодъ человѣческихъ мудрствованій, иногда и омрачали небеса, но я никогда не сомнѣвался въ Твоемъ существованіи! Ты всегда находился тамъ, Всевѣчный и Пресвѣтлый, хотя облака и закрывали иногда безпредѣльное пространство Твоего владычества!..." Леонардъ молился въ теченіе нѣсколькихъ минутъ, потомъ вошелъ въ комнату Гэленъ и сѣлъ подлѣ кровати, притаивъ дыханіе: больная спала крѣпкимъ сномъ.... Гэленъ проснулась въ то самое время, какъ Гарлей возвратился съ медикомъ. Лоонардъ снова удалился въ свою комнату и тамъ на столѣ, между бумагами, увидѣлъ письмо, написанное имъ къ мистеру Дэлю.
-- Теперь я не вижу необходимости выставлять на показъ мое призваніе, сказалъ онъ про себя: -- не вижу необходимости сдѣлаться нищимъ.
И вмѣстѣ съ этимъ онъ поднесъ письмо къ пылающей свѣчѣ. Въ то время, какъ пепелъ сыпался на полъ, мучительный голодъ, котораго онъ не замѣчалъ до этого, среди душевныхъ волненій, смѣняющихъ одно другое, начиналъ терзать его внутренность. Но, несмотря на то, даже и голодъ не могъ сравняться съ благородной гордостью, которая покорялась чувству благороднѣйшему ея самой, и Леонардъ съ улыбкой произнесъ:
-- Нѣтъ, я не буду нищимъ! Жизнь, за сохраненіе которой я далъ торжественную клятву, спасена. Какъ человѣкъ, сознающій свои силы и достоинство, я еще разъ рѣшаюсь возстать противъ судьбы!....