-- Какое, позвольте узнать? спросилъ Норрейсъ, отрываясь отъ занятій и обратясь къ Гарлею съ пріятной улыбкой.
-- Душу!
-- Душу! повторилъ Норрейсъ, теряясь въ догадкахъ, что именно хотѣлъ сказать этимъ Гарлей: -- свою собственную лушу?
-- О, нѣтъ! у меня нѣтъ вовсе души: у меня есть сердце, и вмѣсто разсудка -- способность увлекаться фантазіями. Выслушайте меня. Помните вы юношу, котораго мы встрѣтили у книжной лавки зачтеніемъ? Я поймалъ его для васъ, и надѣюсь, что вы сдѣлаете изъ него человѣка. Я принимаю живое участіе въ немъ, потому что знаю все семейство, къ которому онъ принадлежитъ, и одинъ членъ этого семейства былъ очень, очень дорогъ для меня. Что касается денегъ, у него нѣтъ ихъ ни шиллинга, и онъ не возьметъ даромъ шиллинга ни отъ васъ, ни отъ меня. Съ бодростію онъ посвящаетъ себя трудамъ и работѣ, и работу вы должны доставить ему непремѣнно.
Послѣ этого Гарлей въ немногихъ словахъ сообщилъ своему другу о двухъ предложеніяхъ, сдѣланныхъ Леонарду, и о выборѣ Леонарда.
-- Это обѣщаетъ много хорошаго. Человѣкъ, посвящающій себя литературѣ, долженъ имѣть такое же сильное призваніе, какое бы онъ имѣлъ, посвящая себя изученію законовъ. Я сдѣлаю все, что вамъ угодно.
Гарлей быстро поднялся съ мѣста, отъ души пожавъ руку Норрейса, вышелъ изъ комнаты и воротился съ Леонардомъ.
Мистеръ Норрейсъ съ особеннымъ вниманіемъ осмотрѣлъ молодого человѣка. Въ обращеніи своемъ съ незнакомыми онъ отъ природы былъ скорѣе суровъ, чѣмъ радушенъ, представляя въ этомъ, какъ и во многихъ другихъ отношеніяхъ, сильный контрастъ бѣдному, жалкому Борлею. Впрочемъ, онъ былъ прекрасный знатокъ физіономіи человѣка и съ перваго раза полюбилъ Леонарда. Послѣ минутнаго молчанія, мистеръ Норрейсъ протянулъ Леонарду руку.
-- Сэръ, сказалъ онъ: -- лордъ л'Эстренджъ говоритъ мнѣ, что вы желаете избрать литературу исключительнымъ своимъ занятіемъ и, безъ всякаго сомнѣнія, изучать ее какъ науку. Я могу помочь вамъ въ этомъ; а вы, въ свою очередь, можете помочь мнѣ. Въ настоящее время, я нуждаюсь въ писцѣ, и съ удовольствіемъ предлагаю вамъ это мѣсто. Жалованье будетъ соразмѣрно съ вашими заслугами. У меня есть лишняя комната, которую предоставляю въ полное ваше распоряженіе. Явившись въ первый разъ въ Лондонъ, я сдѣлалъ точно такой же выборъ, какъ и вы, и, признаюсь не имѣю причины раскаиваться въ этомъ выборѣ, даже и въ такомъ случаѣ, если станемъ смотрѣть на предметъ съ существенной точки зрѣнія. Онъ доставляетъ мнѣ доходъ гораздо болѣе моихъ расходовъ. Я приписываю мой успѣхъ на этомъ поприщѣ слѣдующимъ правиламъ, которыя, впрочемъ, можно примѣнить ко всякой другой профессіи: первое -- никогда не полагаться на геній въ томъ, что можно пріобрѣсть трудомъ; второе -- никогда не принимать на себя обязанности учить другихъ тому, съ чѣмъ еще самъ некоротко знакомъ; третіе -- никогда не давать обѣщанія въ томъ, чего мы не въ состояніи исполнить, не приложивъ особаго усердія. Съ этими правилами, литература, если только человѣкъ не ошибается въ своемъ призваніи и если онъ подвергнетъ свои врожденныя дарованія первоначальному исправленію, что требуется всякимъ занятіемъ,-- литература -- говорю я -- при этихъ правилахъ, становится такимъ же прекраснымъ призваніемъ, какъ и всякое другое. Безъ нихъ -- ремесло башмачника безпредѣльно лучше.
-- Весьма можетъ быть, замѣтилъ Гарлей: -- однакожь, были великіе писатели, которые не наблюдали вашихъ правилъ.