-- Смѣло можно сказать, замѣтилъ сквайръ, бросая сердитый взглядъ на бѣднаго Франка: -- смѣло можно сказать, что въ вашихъ жилахъ течетъ благородная кровь Гэзельденовъ, и что вы умѣете уже теперь отличить бобы отъ рѣпы.
-- Удивительнаго въ этомъ нѣтъ ничего, отвѣчалъ Рандаль, простосердечно:-- вѣдь я готовлю себя къ общественной жизни; а чего будетъ стоить человѣкъ, посвятившій себя государственной службѣ, если онъ не познакомится съ земледѣліемъ своего отечества!
-- Правда ваша, правда! именно, чего будетъ стоить подобный человѣкъ! Пожалуста, предложите этотъ вопросъ, вмѣстѣ съ моимъ особеннымъ почтеніемъ, моему полу-брату. Какую чепуху говоритъ онъ иногда въ Парламентѣ по поводу новыхъ постановленій для земледѣльческаго класса!
-- Мистеръ Эджертонъ имѣетъ такое множество другихъ предметовъ, на которыхъ сосредоточиваются всѣ его размышленія, что мы, по необходимости, должны извинить въ немъ недостатокъ свѣдѣній къ одномъ только, хотя и весьма важномъ предметѣ. Впрочемъ, при его обширномъ умѣ, онъ, вѣроятно, рано или поздно, но пріобрѣтетъ эти свѣдѣнія: онъ любитъ силу, а знаніе, сэръ, есть сила.
-- Весьма справедливо, прекрасно сказано, замѣтилъ сквайръ, простосердечно.
Сердце сквайра, намѣревавшагося на другой же день отправиться обратно въ помѣстье, при прощаньи съ Франкомъ забилось сильнѣе; оно начинало согрѣваться чувствомъ родительской любви, и тѣмъ сильнѣе, что Франкъ все еще находился въ весьма уныломъ расположеніи духа. Рандаль не хотѣлъ на первый разъ и въ своемъ присутствіи развить въ отцѣ отчужденіе къ сыну.
-- Пожалуста, поговорите съ бѣднымъ Франкомъ, сэръ, и, если можно, приласкайте его, прошепталъ онъ, замѣтивъ слезы на глазахъ сквайра, подошедшаго къ окну.
Сквайръ повиновался съ удовольствіемъ.
-- Милый сынъ мой, сказалъ онъ, протягивая руку Франку: -- перестань печалиться: все это вздоръ, не стоитъ обращать на это вниманія. Пожалуста, не думай объ этомъ, забудь, что было между нами.
Франкъ схватилъ протянутую руку, и въ то же время другая рука его обвилась вокругъ широкаго плеча его отца.