Расположившись подлѣ маркизы, Рандаль съ перваго раза завелъ рѣчь о предметахъ, касающихся моднаго свѣта, и о городскихъ новѣйшихъ слухахъ. Не мѣшаетъ здѣсь замѣтить, что Рандаль, вывѣдывая отъ маркизы текущіе анекдоты и сплетни большого свѣта, въ замѣнъ этого не передалъ ни одного анекдота, ни одной сплетни. Рандаль Лесли постигъ уже науку не дозволять себѣ дѣлать дурныхъ замѣчаній на людей, поставленныхъ въ обществѣ гораздо выше его. Ничто такъ не вредитъ человѣку, желающему пріобрѣсть нѣкоторую извѣстность въ салонахъ, какъ несчастіе прослыть клеветникомъ и сплетникомъ: "во всякомъ случаѣ полезно -- думалъ Рандаль Лесли -- знать слабыя стороны, небольшія общественныя и частныя пружины, посредствомъ которыхъ движется высшее сословіе. Весьма легко могутъ встрѣтиться критическіе случаи, при которыхъ подобное знаніе можетъ обратиться въ силу." Изъ этого съ нѣкоторою вѣроятностію можно заключить (кромѣ побудительной причины, съ которой мы скоро познакомимся), что Рандаль пріобрѣтая дружбу маркизы ди-Негра, ни подъ какимъ видомъ не считалъ этого времени потеряннымъ. Несмотря на злые слухи, распущенные по городу противъ нея, она успѣла разсѣять холодность, съ которою съ перваго раза была принята въ лондонскихъ обществахъ. Ея красота, ея грація, ея высокое происхожденіе давали ей свободный пропускъ въ высшее общество; а уваженіе и особенная преданность мужчинъ, занимающихъ, въ государствѣ первыя мѣста, хотя, быть, можетъ, и вредили нѣсколько репутаціи маркизы, какъ женщины, но зато прибавляли къ ея знаменитости качество прекрасной лэди. Мы, холодные англичане, при всей нашей суровости, любимъ прощать иностранцамъ то, что осуждаемъ и взыскиваемъ съ своихъ соотечественниковъ.
Сдѣлавъ переходъ отъ этихъ весьма обыкновенныхъ предметовъ разговора къ личнымъ комплиментамъ, обнаруживающимъ свѣтское образованіе и изящность выраженій, и повторивъ различныя похвалы, которыя лордъ и герцогъ такіе-то приписывали очаровательной красотѣ маркизы, Рандаль Лесли, пользуясь свободой, предоставляемой короткой дружбой, положилъ свою руку на руку Беатриче и сказалъ:
-- Послѣ того, какъ вы удостоили меня своей довѣренностью, послѣ того, какъ (къ моему особенному счастію и благодаря великодушію, къ которому способна не всякая хорошенькая и кокетливая женщина),-- послѣ того, какъ вы обратили въ дружбу чувства, которыя развивались подъ вашимъ вліяніемъ въ болѣе нѣжныя чувства, и на которыя вамъ не угодно было отвѣчать,-- послѣ того, какъ вы сказали мнѣ, съ вашей очаровательной улыбкой: "зачѣмъ станетъ говорить мнѣ о любви тотъ, кто не предложитъ руки своей, а вмѣстѣ съ рукой средства удовлетворить мои прихоти, которыя, я боюсь, требуютъ ужасныхъ издержекъ",-- послѣ того, какъ вы позволили мнѣ предугадывать ваши весьма натуральныя влеченія, на чемъ и основана была наша короткая дружба,-- послѣ всего этого, я надѣюсь, вы простите меня, если я скажу, что восторгъ и удивленіе, которые вы возбуждаете между этими grands seigneurs, служатъ къ тому только, чтобы разрушить вашу цѣль и разсѣять поклонниковъ, которые не такъ блестящи, это правда, но болѣе искренни и преданны. Большая часть джентльменовъ, о которыхъ я упомянулъ, люди женатые, многіе изъ нихъ не принадлежатъ къ тѣмъ членамъ нашей аристократіи, которые въ женитьбѣ ищутъ болѣе, чѣмъ одну только красоту и образованный умъ: они ищутъ связей, чтобъ укрѣпить свое политическое положеніе, или богатства, чтобъ выкупить свое имѣнье и поддержать титулъ.
-- Любезный мистеръ Лесли, отвѣчала маркиза, съ уныніемъ, которое выражалось тономъ ея голоса и томительностію взоровъ: -- я уже довольно прожила въ мірѣ дѣйствительномъ, чтобъ умѣть отличить ложь отъ правды. Я вижу насквозь сердца тѣхъ пламенныхъ обожателей, на которыхъ вы указываете, и знаю, что ни одинъ изъ нихъ не прикроетъ своей горностаевой мантіей женщину, которой онъ высказываетъ свое сердце. О, продолжала Беатриче съ нѣжностью, которой она сама не подозрѣвала, но которая могла бы оказаться чрезвычайно пагубною для молодого человѣка, котораго чувства не охладѣли еще до такой степени, и который не умѣетъ еще такъ вѣрно охранять свое сердце отъ кокетливости женщины, какъ Рандаль Лесли: -- о, я не такъ честолюбива, какъ вы полагаете. Я постоянно мечтала о другѣ, о товарищѣ, о защитникѣ, съ чувствами все еще свѣжими, неиспорченными еще пошлыми увеселеніями и низкими удовольствіями, съ сердцемъ до такой степени новымъ, невиннымъ, которое могло бы возвратить мое собственное сердце къ той порѣ моей жизни, которую я считала счастливой весной. Мнѣ случалось видѣть въ вашемъ отечествѣ нѣсколько супружескихъ паръ, одно воспоминаніе о которыхъ всегда наполняетъ глаза мои слезами умиленія. Въ Англіи я научилась узнавать всю цѣну домашней, семейной жизни. При такомъ сердцѣ, какое я описала, въ кругу такой семейной жизни, быть можетъ, я бы забыла то, что всегда считала не совсѣмъ-то чистымъ честолюбіемъ.
-- Этотъ языкъ нисколько не удивляетъ меня, сказалъ Рандаль: -- но только онъ не согласуется съ вашимъ первымъ отвѣтомъ мнѣ.
-- Вамъ, возразила Беатриче, съ улыбкой и принимая свою обыкновенную безпечность и болѣе свободное обращеніе: -- вамъ, правда. Но я никогда не имѣла на столько тщеславія, чтобы позволить себѣ думать, что вы, съ вашей ко мнѣ преданностью, могли перенести пожертвованія, которыя неизбѣжно были бы связаны съ супружеской жизнью; что вы, при вашемъ честолюбіи, могли бы приковать мечты о счастіи къ семейному быту. Кромѣ того, сказала Беатриче, вздернувъ головку и принимая серьёзный, даже въ нѣкоторой степени надменный видъ; -- кромѣ того, я ни подъ какимъ видомъ не согласилась бы раздѣлить мою судьбу съ человѣкомъ, которому моя бѣдность была бы въ тягость. Я бы не послушалась внушеній моего сердца, еслибъ оно билось къ обожателю безъ состоянія, потому что тогда я принесла бы ему одно только бремя и вовлекла бы его въ союзъ съ бѣдностью и долгами. Теперь,-- о, теперь! совсѣмъ другое дѣло. Теперь у меня будетъ приданое, которое во всѣхъ отношеніяхъ будетъ соотвѣтствовать моему происхожденію. Теперь я могу, нисколько не стѣсняя себя, сдѣлать выборъ по сердцу, какъ женщина совершенно свободная, но не какъ женщина, покоряющаяся необходимости, бѣдная, доведенная затруднительными обстоятельствами до отчаянія.
-- А! поздравляю васъ отъ чистаго сердца, сказалъ Рандаль, сильно заинтересованный и придвигаясь еще ближе къ своей прекрасной собесѣдницѣ: -- значитъ вы имѣете довольно вѣрную надежду сдѣлаться богатой?
Маркиза, прежде чѣмъ отвѣтить на этотъ вопросъ, остановилась на нѣсколько секундъ. Въ теченіе паузы Рандаль распустилъ паутину своего плана, которую онъ втайнѣ выплеталъ, и быстро сдѣлалъ соображенія такого рода, что если Беатриче ди-Негра дѣйствительно получитъ богатство, то согласится ли она отвѣчать на его предложеніе соединиться съ нимъ брачными узами, и если согласится, то какимъ образомъ ему лучше перемѣнить тонъ дружбы на тонъ пламенной любви. Во время этихъ соображеній Беатриче отвѣтила:
-- Не такъ богатой для англичанки, но для итальянки "да". Мое состояніе будетъ простираться до полу-милліона....
-- Полъ-милліона! вскричалъ Рандаль и съ трудомъ удержался, чтобъ не упасть передъ маркизой, съ чувствами благоговѣнія, на колѣни.