Вслѣдствіе этого Рандаль поспѣшилъ успокоить мистера Гэзельдена увѣреніями, что онъ говорилъ съ нимъ безъ всякой цѣли, что Франкъ, какъ и всѣ; молодые люди высшаго лондонскаго общества, имѣетъ обыкновеніе посѣщать иногда иностранцевъ, но что онъ ни подъ какимъ видомъ не согласился бы жениться безъ полнаго соизволенія и согласія своихъ родителей. Въ заключеніе всего Рандаль повторилъ обѣщаніе непремѣнно предъувѣдомить сквайра, если найдетъ это нужнымъ. Какъ бы то ни было, слова Рандаля произвели въ душѣ мистера Гэзельдена такое безпокойство, что онъ совсѣмъ позабылъ о фермѣ и, направивъ свой путь совершенно въ противоположную сторону, въ необыкновенно мрачномъ расположеніи духа вошелъ въ паркъ съ самой отдаленной стороны. Подойдя къ дому, сквайръ поспѣшилъ запереться въ кабинетѣ и открыть съ женой своей родительское совѣщаніе, между тѣмъ какъ Рандаль сидѣлъ на террасѣ, представляя себѣ зло, которое онъ надѣлалъ, и дѣлая соображенія, какую пользу можно извлечь изъ этого зла.
Когда онъ сидѣлъ такимъ образомъ, углубленный въ размышленія, позади его послышались чьи-то осторожные шаги, и вслѣдъ за тѣмъ раздался тихій голосъ.
-- Сэръ, сэръ, позвольте мнѣ поговорить съ вами, произнесъ кто-то, на ломаномъ англійскомъ языкѣ.
Рандаль съ изумленіемъ обернулся и увидѣлъ смуглое, угрюмое лицо, съ сѣдыми волосами и рѣзкими чертами. Онъ узналъ человѣческую фигуру, которая присоединилась къ Риккабокка въ саду итальянца.
-- Говорите ли вы по итальянски? снова началъ Джакеймо.
Рандаль, образовавшій изъ себя превосходнаго лингвиста, утвердительно кивнулъ головой. Обрадованный Джакеймо попросилъ его удалиться въ болѣе уединенную часть сада.
Рандаль повиновался, и оба они вошли въ величественную каштановую аллею.
-- Милостивый государь, сказалъ Джакеймо, изъясняясь на природномъ языкѣ и выражаясь съ необыкновеннымъ одушевленіемъ: -- передъ вами стоитъ бѣдный, несчастный человѣкъ; меня зовутъ Джакомо. Вѣроятно, вы дышали обо мнѣ: я слуга синьора, котораго вы видѣли сегодня,-- ни больше, ни меньше, какъ простой слуга, по синьоръ удостоиваетъ меня особеннымъ довѣріемъ. Мы вмѣстѣ испытали опасность; и изъ всѣхъ его друзей и послѣдователей одинъ только я прибылъ съ нимъ въ чужую для насъ землю.
-- Прекрасно! продолжай, вѣрный товарищъ! сказалъ Рандаль, внимательно разсматривая лицо Джакеймо.-- Твой господинъ, ты говоришъ, довѣряетъ тебѣ все? Поэтому онъ довѣрилъ тебѣ и то, о чемъ я говорилъ съ нимъ сегодня?
-- Довѣрилъ. Ахъ, милостивый государь! патронъ мой былъ сегодня слишкомъ гордъ, чтобы рѣшиться вызвать васъ на болѣе подробное объясненіе,-- слишкомъ гордъ, чтобъ показать, что онъ боится человѣка, подобнаго графу Пешьера. А между прочимъ онъ дѣйствительно боится -- онъ долженъ бояться -- онъ станетъ бояться (эти слова Джакеймо произнесъ съ замѣтной горячностью), потому что у патрона моего есть дочь, а его врагъ -- величайшій злодѣй. Умоляю васъ, скажите мнѣ все, чего вы не сказали моему патрону. Вы намекнули ему, что этотъ человѣкъ намѣренъ жениться на синьорѣ. Жениться на ней! Нѣтъ, извините, ему не видать ее, какъ своихъ ушей.