-- Я полагаю, принимать участіе даже въ чужеземцѣ, которому грозитъ опасность, дѣло весьма обыкновенное.
Джакеймо, весьма мало вѣрившій въ общую филантропію, покачалъ головой, съ видомъ скептика.
-- Кромѣ того, продолжалъ Рандаль, внезапно придумавшій болѣе основательную причину своему предложенію: -- кромѣ того, я другъ и родственникъ мистера Эджертона, а мистеръ Эджертонъ самый преданный другъ лорда л'Эсгренджа, который, какъ я слышалъ --
-- Самый великодушный лордъ! О, теперь я понимаю, прервалъ Джакеймо, и лицо его прояснилось.-- О если бы онъ былъ въ Англіи!, Впрочемъ, вы, конечно, извѣстите насъ, когда онъ пріѣдетъ?
-- Непремѣнно. Теперь скажи мнѣ, Джакеймо, неужли этотъ графъ и въ самомъ дѣлѣ человѣкъ безнравственный и опасный? Не забудь, что я не знаю его лично.
-- У него нѣтъ ни души, ни головы, ни совѣсти.
-- Разумѣется, эти недостатки дѣлаютъ его опаснымъ для мужчинъ; но для женщинъ опасность проистекаетъ совсѣмъ изъ другихъ качествъ. Если онъ увидится съ синьориной, то, какъ ты думаешь, предвидится ли ту гъ возможность, что онъ произведетъ на нее весьма пріятное впечатлѣніе?
Джакеймо перекрестился и не сказалъ на это ни слова.
-- Я слышалъ, что онъ все еще хорошъ собой.
Джакеймо простоналъ.