Мистриссъ Дэль. Ахъ, Чарльзъ, мой милый! этотъ замаранный нюхательнымъ табакомъ, скучный, прозаическій профессоръ? Возможно ли говорить такіе пустяки! Я увѣрена, что авторъ долженъ быть молодой человѣкъ: все сочиненіе его проникнуто свѣжестью чувствъ.
Мистриссъ Гэзельденъ (положительно). Да, конечно, молодой человѣкъ.
Мистеръ Дэль (не менѣе положительно). Я долженъ сказать напротивъ. Тонъ, въ которомъ написана эта книга, слишкомъ спокоенъ, и слогъ ея слишкомъ простъ для молодого человѣка. Кромѣ того, я не знаю ни одного молодого человѣка, который бы прислалъ мнѣ экземпляръ своего сочиненія, а этотъ экземпляръ присланъ мнѣ, и, какъ видите, въ прекрасномъ переплетѣ. Повѣрьте, что это Моссъ: это совершенно въ его духѣ.
Мистриссъ Дэль. Чарльзъ, милый мой, ты надоѣдаешь своими доводами! Мистеръ Моссъ такъ дуренъ собой.
Рандаль. А неужели авторъ долженъ быть хорошъ собой?
Мистеръ Дэль. Ха, ха! Изволь-ка отвѣчать на это, Кэрри.
Кэрри оставалась безмолвною, и на лицѣ ея разлилась улыбка легкаго пренебреженія.
Сквайръ (съ величайшимъ простосердечіемъ). Я самъ читалъ эту книгу и понимаю въ ней каждое слово, но не вижу въ ней ничего особеннаго, что могло бы возбудить желаніе узнать имя автора.
Мистриссъ Дэль. Я не вижу, почему еще должно полагать, что она написана мужчиной. Съ своей стороны, я полагаю, что ее писала женщина.
Мистриссъ Гэзельденъ. Да, дѣйствительно; въ ней есть мѣста о материнской любви, которыхъ никто, кромѣ женщины, не могъ бы такъ вѣрно написать.