-- Я жду вашего отвѣта, мистеръ Лесли.
-- Я не знаю, что вамъ отвѣчать, сударыня: -- сквайръ, къ сожалѣнію, слишкомъ преувеличилъ, то, что сказано было въ шутку. Впрочемъ, надобно откровенно признаться, что Франкъ, какъ мнѣ казалось, пораженъ былъ красотой одной премиленькой итальянки.
-- Итальянки! вскричала мистриссъ Гэзельденъ: -- такъ и есть! я говорила это съ самого начала. Итальянка! такъ только-то и есть?
И она улыбнулась.
Рандаль чувствовалъ, что положеніе его становилось болѣе и болѣе затруднительнымъ. Зрачки его глазъ съузились, что обыкновенно случается, когда мы углубляемся въ самихъ себя, предаемся размышленіямъ, бодрствуемъ и бережемся.
-- И, быть можетъ, снова начала мистриссъ Гэзельденъ, съ свѣтлымъ выраженіемъ лица: -- вы замѣтили эту перемѣну въ Франкѣ послѣ того, какъ онъ пріѣхалъ отсюда?
-- Правда ваша, произнесъ Рандаль: -- впрочемъ, мнѣ кажется, что егь сердце было тронуто гораздо раньше.
-- Весьма натурально, сказала мистриссъ Гэзельденъ: -- могъ ли онъ сберечь свое сердце? такое милое, очаровательное созданіе! Я не имѣю права просить васъ разсказать мнѣ сердечныя тайны Франка; однако, я узнаю уже предметъ очарованія: хотя она не имѣетъ богатства, и Франкъ могъ бы составить лучше партію, но все же она такъ мила и такъ прекрасно воспитана, что я не предвижу затрудненія принудить Гэзельдена согласиться на этотъ бракъ.
-- Мнѣ стало легче теперь, сказалъ Рандаль, втягивая длинный глотокъ воздуха и начиная обнаруживать заблужденіе мистриссъ Гэзельденъ, благодаря своей, такъ часто употребляемой въ дѣло, проницательности.-- Я въ восторгѣ отъ вашихъ словъ; и, конечно, вы позволите подать Франку нѣкоторую надежду, въ случаѣ, если я застану его въ уныломъ расположеніи духа. Бѣдняжка! онъ теперь постоянно печаленъ.
-- Я полагаю, что это можно сдѣлать, отвѣчала мистриссъ Гэзельденъ, съ самодовольной усмѣшкой: -- но вамъ бы не слѣдовало пугать такъ бѣднаго Вильяма, намекнувъ ему, что невѣста Франка ни слова не знаетъ по англійски. Я сама знаю, что у нея прекрасное произношеніе, и она объясняется на нашемъ языкѣ премило. Слушая ее, я всегда забывала, что она не природная англичанка!... Ха, ха, бѣдный Вильямъ!