Рандаль. Ха, ха!
Мистриссъ Гэзельденъ. А мы разсчитывали совсѣмъ на другую партію для Франка -- на одну дѣвицу изъ прекрасной англійской фамиліи.
Рандаль. Вѣрно, на миссъ Стикторайтсъ?
Мистриссъ Гэзельденъ. О, нѣтъ! это старинная выдумка моего Вильяма. Впрочемъ, Вильямъ самъ очень хорошо знаетъ, что Стикторайтсы никогда не согласятся соединить свое имѣніе съ нашимъ. Нѣтъ, мистеръ Лесли, мы имѣли въ виду совсѣмъ другую партію; но въ этомъ случаѣ нельзя предписывать правилъ молодымъ сердцамъ.
Рандаль. Конечно, нельзя. Теперь, мистриссъ Гэзельденъ, когда мы поняли другъ друга такъ хорошо, извините меня, если я посовѣтую вамъ оставить это дѣло въ томъ видѣ, въ какомъ оно есть, и не писать о немъ Франку ни слова. Вамъ извѣстно, что любовь въ молодыхъ сердцахъ очень часто усиливается очевидными затрудненіями и простываетъ, когда препятствія исчезаютъ.
Мистриссъ Гэзельденъ. Весьма вѣроятно; по ни отъ меня, ни отъ мужа ничего подобнаго не будетъ сдѣлано. Я не буду писать объ этомъ Франку совершенно по другимъ причинамъ. Хотя я готова согласиться на этотъ бракъ и ручаюсь за согласіе Вильяма, однако, все же намъ лучшебы хотѣлось, чтобъ Франкъ женился на англичанкѣ. Поэтому-то мы ничего не станемъ дѣлать къ поощренію его идеи. Но если отъ этого брака будетъ зависѣть счастіе Франка, тогда мы немедленно приступимъ къ дѣлу. Короче сказать, мы не ободряемъ его теперь и не противимся его желанію. Вы понимаете меня?
-- Совершенно понимаю.
-- А между тѣмъ весьма справедливо, что Франкъ долженъ видѣть свѣтъ, стараться развлекать себя и въ то же время испытывать свое сердце. Я увѣрена, что онъ самъ одного со мной мнѣнія, и это помѣшало ему пріѣхать сюда.
Рандаль, страшась дальнѣйшаго и болѣе подробнаго объясненія, всталъ.
-- Простите меня, сказалъ онъ: -- но я долженъ поторопиться къ завтраку и воротиться домой къ приходу дилижанса.