-- Дитя мое! сказалъ Риккабокка, опускаясь на стулъ: -- я рѣшился оставить на нѣкоторое время это убѣжище и искать его въ окрестностяхъ Лондона.
-- Ахъ, папа, значитъ вы объ этомъ-то и думали? Что же за причина такой перемѣны? Папа, не скрывайтесь отъ меня: вы сами знаете, какъ охотно и съ какимъ усердіемъ я всегда повиновалась вашей волѣ и какъ свято хранила вашу тайну. Неужели вы не довѣряете мнѣ?
-- Тебѣ, дитя мое, я все довѣрю! отвѣчалъ Риккабокка, сильно взволнованный.-- Я оставляю это мѣста изъ страха, что мои враги отъищутъ меня здѣсь. Другимъ я скажу, что ты теперь въ такихъ лѣтахъ, когда нужно имѣть учителей, которыхъ здѣсь не достать. Но мнѣ не хочется, чтобы кто нибудь зналъ, куда мы ѣдемъ.
Риккабокка произнесъ послѣднія слова сквозь зубы и поникнувъ головой. Онъ произносилъ ихъ терзаемый стыдомъ.
-- А моя мама? говорили ли вы съ мама объ этомъ?
-- Нѣтъ еще. Я очень затрудняюсь этимъ.
-- О папа! тутъ не можетъ быть, не должно быть никакого затрудненія: мама такъ любитъ васъ, возразила Віоланга съ кроткимъ и нѣжнымъ упрекомъ.-- Почему вы не довѣрите ей своей тайны? Она такъ предана вамъ, такъ добра!
-- Добра -- съ этимъ я согласенъ! воскликнулъ Риккабокка.-- Что же изъ этого слѣдуетъ? "Da cattiva Donna guardati, ed alla buona non fidar niente" (злой женщины остерегайся, доброй -- не довѣряйся). И ужь если необходимость принудитъ довѣрять ей, прибавилъ безчеловѣчный мужъ: -- то довѣряйте все, кромѣ тайны.
-- Фи! сказала Віоланта, съ видомъ легкой досады; она очень хорошо знала характеръ своего отца, чтобы буквально понимать его ужасныя сентенціи: -- зачѣмъ такъ говорить, padre carissimo! Развѣ вы не довѣряете мнѣ вашей тайны?
-- Тебѣ! Котенокъ еще не кошка, и дѣвочка еще не женщина. Кромѣ того, тайна уже была тебѣ извѣстна, и мнѣ не зачѣмъ было затрудняться. Успокойся, дитя мое: Джемима въ настоящее время не поѣдетъ съ нами. Собери, что хочешь взять съ собой. Мы выѣдемъ отсюда ночью.