-- Carissima, сказалъ онъ: -- не сокрушайся: мы скоро воротимся: притомъ же путешествіе сопряжено съ большими издержками: катающіеся камни не обростаютъ мхомъ; въ домѣ остается все наше хозяйство, за которымъ нужно присмотрѣть.
Мистриссъ Риккабокка тихо освободилась изъ объятій мужа. Она открыла лицо и отерла выступившія слезы.
-- Альфонсо, сказала она съ чувствомъ: -- выслушай меня. Все, что ты считаешь прекраснымъ, будетъ прекраснымъ и для меня. Но не думай, что я печалюсь потому собственно, что намъ предстоитъ разлука. Нѣтъ: мнѣ больно подумать, что, несмотря на годы, въ теченіе которыхъ я раздѣляла съ тобой вмѣстѣ всѣ радости и огорченія, въ теченіе которыхъ я постоянно думала только о томъ, какъ бы исполнить мой долгъ въ отношеніи къ тебѣ, и, конечно, желала, чтобъ ты читалъ мое сердце и видѣлъ въ немъ только себя и свою дочь,-- мнѣ больно подумать, что ты до сихъ поръ считаешь меня до такой степени недостойной твоего довѣрія, какъ и тогда, когда ты стоялъ подлѣ меня передъ алтаремъ.
-- Довѣрія! повторилъ изумленный Риккабокка: совѣсть сильно заговорила въ немъ:-- почему же ты говоришь: "довѣрія?" Въ чемъ же я не довѣрялъ тебѣ? Я увѣренъ, продолжалъ онъ, замѣтно стараясь прикрыть словами свою виновность:-- я съ увѣренностію могу сказать, что никогда не сомнѣвался въ твоей вѣрности, несмотря на то, что я ни болѣе, ни менѣе, какъ длинноносый, близорукій чужеземецъ; никогда не заглядывалъ въ твои письма; никогда не слѣдилъ за тобой въ твоихъ уединенныхъ прогулкахъ; никогда не останавливалъ потока твоихъ любезностей съ добрымъ мистеромъ Дэлемъ: никогда не держалъ у себя денегъ; никогда не повѣрялъ расходныхъ книгъ...
Мистриссъ Риккабокка не удостоила эти увертливыя выраженія даже улыбкой презрѣнія; мало того: она показывала видъ, что не слушаетъ ихъ.
-- Неужли ты думаешь, снова начала Джемима, прижавъ руку къ сердцу, чтобъ успокоить его волненія и не дать имъ возможности обнаружиться въ рыданіяхъ: -- неужли ты думаешь, что, при всѣхъ моихъ постоянныхъ стараніяхъ, размышленіяхъ и истязаніяхъ моего бѣднаго сердца, я не могла догадаться, чѣмъ лучше можно успокоить тебя или доставить тебѣ удовольствіе,-- неужли ты думаешь, что при всемъ этомъ я не могла замѣтить, въ такое продолжительное время, что ты открываешь свои тайны дочери своей, своему слугѣ, но не мнѣ? Не бойся, Альфонсо: въ этихъ тайпахъ ничего не можетъ быть дурного, пагубнаго; иначе ты не открылъ бы ихъ своей невинной дочери. Кромѣ того, неужли я не знаю твоего характера, твоей натуры? и неужли я не люблю тебя, потому что знаю ихъ? Я увѣрена, что ты оставляешь домъ по обстоятельствамъ, имѣющимъ связь съ этими тайнами.... Ты считаешь меня неосторожной, безразсудной женщиной. Ты не хочешь взять меня съ собой. Пусть будетъ по твоему. Я иду приготовить все для вашего отъѣзда. Прости меня, Альфонсо, если я огорчила тебя.
Мистриссъ Риккабокка пошла въ домъ. Въ эту минуту нѣжная ручка коснулась руки итальянца.
-- Папа, возможно ли противиться этому? Откройте ей все! умоляю васъ, откройте! Я такая же женщина и ручаюсь за скромность моей матери -- Будьте великодушнѣе всѣхъ другихъ мужчинъ -- вы, мой отецъ!
-- Diavolo! запрешь одну дверь, а другая открывается, простоналъ Риккабокка.-- Неужли ты не понимаешь меня? Раз въ ты не видишь, что всѣ эти предосторожности берутся для тебя?
-- Для меня! О, въ такомъ случаѣ не считайте меня до такой степени малодушною. Развѣ я не ваша дочь, развѣ не происхожу отъ людей, которые не знали, что такое страхъ?