-- Надѣюсь, Лесли, вы никому не скажете, что у меня былъ докторъ Ф....: здоровье публичныхъ людей не должно находиться въ сомнительномъ положеніи. Да, кстати: гдѣ вы дожидались -- въ своей комнатѣ или въ пріемной?
-- Въ пріемной.
Лицо Эджертона слегка нахмурилось.
-- А что, мистеръ Леви тамъ?
-- Да, то есть баронъ Леви.
-- Баронъ! правда. Вѣрно, опять пришелъ терзать меня мексиканскимъ займомъ. Я не держу васъ болѣе.
Рандаль, раздумывая всѣ предшествовавшія обстоятельства, вышелъ изъ дому и сѣлъ въ наемную карету. Баронъ былъ допущенъ къ свиданію съ государственнымъ сановникомъ.
По выходѣ Рандаля, Эджертонъ расположился на софѣ во всю свою длину -- положеніе, которое онъ дозволялъ себѣ чрезвычайно рѣдко, и когда вошелъ Леви, въ его манерѣ и наружности было что-то особенное, вовсе неимѣющее сходства съ тѣмъ величіемъ, которое мы привыкли видѣть въ строгомъ законодателѣ. Самый тонъ его голоса былъ совсѣмъ другой. Казалось, будто государственный человѣкъ -- человѣкъ дѣловой -- исчезъ, и вмѣсто его остался безпечный сибаритъ, который, при входѣ гостя, лѣниво кивнулъ головой и томно сказалъ:
-- Леви, сколько мнѣ можно имѣть денегъ на годъ?
-- Свободная часть имѣнія весьма незначительна. Любезный мой, этотъ послѣдній выборъ былъ настоящій чортъ. Вамъ нельзя вести свои дѣла подобнымъ образомъ.