Между тѣмъ карета Одлея Эджертона подъѣхала къ дому лорда Лэнсмера. Одлей спросилъ графиню, и его ввели въ гостиную, въ которой не было ни души. Эджертонъ былъ блѣднѣе обыкновеннаго, и, когда отворилась дверь, онъ отеръ, чего никогда съ нимъ не случалось, холодный потъ съ лица, и неподвижныя губы его слегка дрожали. Съ своей стороны, и графиня, при входѣ въ гостиную, обнаружила сильное душевное волненіе, почти несообразное съ ея умѣньемъ управлять своими чувствами. Молча пожала она руку Одлея и, опустясь на стулъ, приводила, по видимому, въ порядокъ свои мысли. Наконецъ она сказала:
-- Несмотря на вашу дружбу, мистеръ Эджертонъ, съ Лэнсмеромь и Гарлеемъ, мы очень рѣдко видимъ васъ у себя. Я, какъ вамъ извѣстно, почти совсѣмъ не показываюсь въ шумный свѣтъ, а вы не хотите добровольно навѣстить насъ.
-- Графиня, отвѣчалъ Эджертонъ: -- я могъ отклонить отъ себя вашъ справедливый упрекъ, сказавъ вамъ, что мое время не въ моемъ распоряженіи; но въ отвѣтъ я приведу вамъ простую истину: наша встрѣча была бы тяжела для насъ обоихъ.
Графиня покраснѣла и вздохнула, по не сдѣлала возраженія.
Одлей продолжалъ:
-- И поэтому я догадываюсь, что, пригласивъ меня къ себѣ, вы имѣете сообщить мнѣ; что нибудь, важное.
-- Это относится до Гарлея, сказала графиня: -- я хотѣла посовѣтоваться съ вами.
-- До Гарлея! говорите, графиня, умоляю васъ.
-- Мой сынъ, безъ сомнѣнія, сказывалъ вамъ, что онъ воспиталъ молодую дѣвицу, съ намѣреніемъ сдѣлать ее лэди л'Эстренджъ и, само собою разумѣется, графинею Лэнсмеръ.
-- Гарлей ничего не скрываетъ отъ меня, сказалъ Эджертонъ печальнымъ тономъ.