Разсказывая необыкновенно живо и увлекательно свои дорожныя приключенія, Гарлей продолжалъ восхищать своего родителя до тѣхъ поръ, пока не наступило время удалиться на покой. Едва только Гарлей вошелъ въ свою комнату, какъ къ нему присоединилась его мать.
-- Ну что, мама, сказалъ онъ: -- мнѣ, кажется, не нужно спрашивать, полюбили ли вы миссъ Дигби? Кто бы могъ не полюбить ее?
-- Гарлей, добрый сынъ мой, отвѣчала мать, заливаясь слезами: -- будь счастливъ по своему; будь только счастливъ, вотъ все, чего я желаю и прошу.
Гарлей, тропутый этимъ нѣжнымъ, выходящимъ изъ глубины любящей материнской души замѣчаніемъ, отвѣчалъ съ признательностію и старался утѣшить внезапную горесть своей матери. Потомъ, переходя въ разговорѣ отъ одного предмета къ другому и стараясь снова заговорить о Гэленъ, онъ отрывисто спросилъ:
-- Скажите мнѣ ваше мнѣніе, мама, о возможности нашего счастія. Не забудьте, что счастіе Гэленъ есть уже и мое счастіе. Говорите, мама, откровенно.
-- Ея счастіе не подлежитъ ни малѣйшему сомнѣнію, отвѣчала мать, съ достоинствомъ.-- О твоемъ зачѣмъ ты спрашиваешь меня? Развѣ ты не самъ рѣшился на это?
-- Но все же, при всякомъ дѣлѣ, какъ бы оно ни было хорошо обдумано, пріятно слышать одобреніе ближняго: это въ извѣстной степени радуетъ и ободряетъ. Согласитесь, что Гэленъ имѣетъ самый нѣжный характеръ.
-- Не спорю. Но ея умъ....
-- Какъ нельзя лучше образованъ.
-- Она такъ мало говоритъ....