-- Аминь! произнесъ Рандаль съ благоговѣніемъ.
-- Я слышалъ, что и сестра Пешьера тоже въ Англіи. Вѣроятно, вы знаете и ее?
-- Немного.
-- Простите, любезный мистеръ Лесли, если я беру смѣлость, которой наше кратковременное знакомство не должно еще допускать. Противъ сестры графа Пешьера я не имѣю ничего сказать; я даже слышалъ нѣкоторыя вещи, которыя невольнымъ образомъ должны пробудить въ душѣ каждаго состраданіе къ ней и уваженіе. Но что касается самого Пешьера, всякій, кто только цѣнитъ свою честь, долженъ видѣть въ немъ негодяя,-- да я и считаю его за самаго низкаго негодяя. Къ тому же мнѣ кажется, что чѣмъ далѣе сохраняемъ мы отвращеніе къ низкимъ поступкамъ человѣка, что, мимоходомъ сказать, составляетъ благороднѣйшій инстинктъ юности, тѣмъ прекраснѣе будетъ наше мужество и старость наша будетъ имѣть болѣе правъ на уваженіе.... Согласны ли вы со мной?
И Гарлей неожиданно повернулъ въ сторону; его взоры, какъ притокъ ослѣпительнаго свѣта, остановились на блѣдномъ, скрытномъ лицѣ Рандаля.
-- Совершенно согласенъ, отвѣчалъ Рандаль.
Гарлей окинулъ его взоромъ съ головы до ногъ, и рука его механически опустилась изъ подъ руки Рандаля.
Къ счастію для Рандаля, который чувствовалъ, что попалъ въ непріятное положеніе, хотя и не зналъ, какъ и почему это случилось,-- къ его особенному счастію, въ этотъ самый моментъ опустилась на плечо его чья-то рука, и въ то же время раздался чистый, открытый, мужественный голосъ:
-- Другъ мой, здоровъ ли ты? Я вижу, что ты занятъ теперь; но, сдѣлай милость, въ теченіе дня заверни ко мнѣ.
И молодой джентльменъ, въ знакъ извиненія, сдѣлавъ поклонъ лорду л'Эстренджу, удалился.