На поверхности каждаго вѣка часто являются предметы, которые на взглядъ людей причудливаго, прихотливаго существованія бываютъ весьма обыкновенны, но которые впослѣдствіи высятся и отмѣчаютъ собою весьма замѣчательнѣйшія эпохи времени. Когда мы оглянемся назадъ, заглянемъ въ лѣтопись человѣческихъ дѣяній, нашъ взоръ невольнымъ образомъ останавливается на писателяхъ, какъ на примѣтныхъ мѣстахъ, на маякахъ въ океанѣ минувшаго. Мы говоримъ о вѣкѣ Августа, Елизаветы, Людовика XIV, Анны, какъ о замѣчательныхъ эрахъ въ исторіи міра. Почему? Потому, что писатели того времени сдѣлали эти періоды замѣчательными. Промежутки между однимъ вѣкомъ писателей и другимъ остаются незамѣченными, какъ плоскія равнины и пустыри неразработанной исторіи. Ко всему этому -- странно сказать!-- когда эти писатели живутъ между нами, они занимаютъ очень малую часть нашихъ мыслей и наполняютъ только въ нихъ пустые промежутки битюмомъ и туфомъ, изъ которыхъ созидаемъ мы Вавилонскій столпъ нашей жизни! Такъ оно есть на самомъ дѣлѣ, такъ и будетъ, несмотря, что сообразно ли это съ понятіями писателей, или нѣтъ. Жизнь уже сама по себѣ должна быть дѣятельна; а книги, хотя онѣ и доставляютъ дѣятельность будущимъ поколѣніямъ, но для настоящихъ онѣ служатъ однимъ только препровожденіемъ времени.
Сдѣлавъ такое длинное вступленіе въ эту главу, я вдругъ оставляю Рандалей и Эджертоновъ, бароновъ Леви, Эвенелей и Пешьеръ,-- удаляюсь отъ замысловъ и страстей практической жизни и переношусь, вмѣстѣ съ читателемъ, въ одинъ изъ тѣхъ темныхъ уголковъ, гдѣ мысль, въ неуловимыя минуты, выковываетъ новое звено къ цѣпи, соединяющей вѣка.
Въ небольшой комнатѣ, одинокое окно которой обращено въ очаровательный волшебный садъ, описанный уже нами въ одной изъ предъидущихъ главъ, сидѣлъ молодой человѣкъ. Онъ что-то писалъ. Чернила еще не засохли на его рукописи; но его мысли внезапно были отвлечены отъ работы, и его взоры, устремленные на письмо, послужившее поводомъ къ прерванію его занятій, сіяли восторгомъ.
-- Онъ пріѣдетъ! восклицалъ молодой человѣкъ:-- пріѣдетъ сюда въ этотъ домъ, за который я обязанъ ему. Я не достоинъ былъ его дружбы. И она -- грудь молодого человѣка сильно волновалась, но уже радость исчезла на его лицѣ.-- Странно, очень странно; но я чувствую печаль при одной мысли, что снова увижусь съ ней. Увижусь съ ней.... о, нѣтъ!... съ моей неоцѣненной, доставлявшей мнѣ отраду, Гэленъ, съ моимъ геніемъ-хранителемъ, съ моей маленькой музой! Нѣтъ, ее я не увижу никогда! Взрослая дѣвица -- это уже не моя Гэленъ. Но все-же (продолжалъ онъ, послѣ минутнаго молчанія), если она читала страницы, на которыя мысли изливались и дрожали, при мерцающемъ свѣтѣ отдаленной звѣзды, еслибъ она видѣла, какъ вѣрно сохраняется ея милый образъ въ моемъ сердцѣ, и понимала, что я не изобрѣталъ, какъ другіе полагаютъ, но только вспоминалъ,-- о, неужели она тогда не могла бы хотя на моментъ еще разъ быть моей Гэленъ? Еще разъ, въ душѣ и въ мечтахъ, постоять на опустѣломъ мосту, рука въ руку, съ чувствомъ одиночества,-- постоять такъ, какъ мы стояли въ дни столь грустные, печальные, но въ моихъ воспоминаніяхъ столь плѣнительно-отрадные!.. Гэленъ въ Англіи!... нѣтъ, это мечта!
Онъ всталъ и безъ всякой цѣли подошелъ къ окну. Фонтанъ весело игралъ передъ его взорами, и пернатыя въ птичникѣ громко распѣвали.
-- И въ этомъ домѣ я видѣлъ ее въ послѣдній разъ! произнесъ молодой человѣкъ.-- И вонъ тамъ, гдѣ фонтанъ такъ игриво бросаетъ кверху серебристую струю,-- тамъ ея и вмѣстѣ съ тѣмъ... Мой благодѣтель сказалъ мнѣ, что я долженъ лишиться ее и, въ замѣнъ, пріобрѣсть славу.... Увы!
Въ это время въ комнату вошла женщина, которой одежда, несоотвѣтствовавшая ея наружности, при всемъ приличіи, была очень проста. Увидѣвъ, что молодой человѣкъ задумчиво стоялъ у окна, она остановилась. Она привыкла къ его образу жизни, знала всѣ его привычки и съ той поры, какъ онъ сдѣлалъ замѣчательный успѣхъ въ жизни, научилась уважать ихъ. Такъ и теперь: она не хотѣла нарушить его задумчивость, но тихо начала прибирать комнату, стирая пыль, угломъ своего передника, съ различныхъ предметовъ, составлявшихъ украшеніе комнаты, перестанавливая стулья на болѣе приличныя мѣста, но не касаясь ни одной бумаги на столѣ. Добродѣтельная, рѣдкая женщина!
Молодой человѣкъ отвернулся отъ окна съ глубокимъ и вмѣстѣ съ тѣмъ печальнымъ вздохомъ.
-- Съ добрымъ утромъ, добрая матушка! Вы очень кстати приводите въ порядокъ мою комнату. Я получилъ пріятныя новости: я жду къ себѣ гостя.
-- Ахъ, Леонардъ, онъ, можетъ статься чего нибудь захочетъ? завтракать или что нибудь такое?