Въ вопросахъ Гарлея и въ отвѣтахъ Леонарда прошелъ цѣлый и счастливый часъ. Между обоими ими завязался разговоръ, весьма естественный при первомъ свиданіи послѣ продолжительной разлуки, полной событій въ жизни того и другого.
Исторія Леонарда въ теченіе этого промежутка, можно сказать, была описаніемъ его внутренняго бытія: она изображала борьбу ума съ препятствіями въ мірѣ дѣйствительномъ,-- изображала блуждающіе полеты воображенія въ міры, созданные имъ самимъ.
Главная цѣль Норрейса въ приготовленіи ума своего ученика къ его призванію состояла въ томъ, чтобъ привести въ равновѣсіе его дарованія, успокоитьи сгармонировать элементы, такъ сильно потрясенные испытаніями и страданіями прежней, многотрудной внѣшней жизни.
Норрейсъ былъ слишкомъ уменъ и дальновиденъ, чтобы впасть въ заблужденія нынѣшнихъ наставниковъ, которые полагаютъ, что воспитаніе и образованіе легко могутъ обходиться безъ труда. Никакой умъ не сдѣлается зрѣлымъ безъ усиленнаго и притомъ ранняго упражненія. Трудъ долженъ быть усердный, но получившій вѣрное направленіе. Все, что мы можемъ сдѣлать лучшаго въ этомъ отношеніи, это -- отклонитъ растрату времени на безполезныя усилія.
Такимъ образомъ Норрейсъ съ перваго раза поручилъ своему питомцу собрать и привести въ порядокъ матеріалы для большого критическаго сочиненія, которое онъ взялся написать. На этой ступени схоластическаго приготовленія Леонардъ, по необходимости, долженъ былъ познакомиться съ языками, къ пріобрѣтенію которыхъ онъ имѣлъ необыкновенную способность,-- и такимъ образомъ положено было прочное основаніе обширной учености. Привычки къ аккуратности и обобщенію образовались незамѣтно; и драгоцѣнная способность, съ помощію которой человѣкъ такъ легко выбираетъ изъ груды матеріаловъ тѣ; которые составляютъ главный предметъ ихъ розысканія,-- которая учетверяетъ всю силу сосредоточеніемъ ее на одномъ предметѣ,-- эта способность, однажды пущенная въ дѣйствіе, даетъ прямую цѣль каждому труду и быстроту образованію. Впрочемъ, Норрейсъ не обрекалъ своего ученика исключительно безмолвной бесѣдѣ съ книгами: онъ познакомилъ его съ замѣчательнѣйшими людьми въ области наукъ, искусствъ, и литературы; онъ ввелъ его въ кругъ дѣятельной жизни.
"Эти люди -- говорилъ онъ -- не что иное, какъ живыя идеи настоящаго,-- идеи, изъ которыхъ будутъ написаны книги для будущаго. Изучай ихъ и, точно такъ же, какъ и въ книгахъ о минувшемъ, прилежно собирай и съ разборомъ обдуманно дѣлай изъ собраннаго извлеченія."
Норрейсъ постепенно перевелъ этотъ юный, пылкій умъ отъ выбора идей къ ихъ эстетическому расположенію, отъ компиляціи къ критикѣ, но критикѣ строгой, справедливой и логической, гдѣ требовались причина, объясненіе за каждое слово похвалы или порицанія. Поставленный на эту ступень своей карьеры, получившій возможность разсматривать законы прекраснаго. Леонардъ почувствовалъ, что умъ его озарился новымъ свѣтомъ; изъ глыбъ мрамора, грудами котораго онъ окружилъ себя, вдругъ возникла передъ нимъ прекрасная статуя.
И такимъ образомъ, въ одинъ прекрасный день, Норрейсъ сказалъ ему:
-- Я не нуждаюсь больше въ сотрудникѣ; не угодно ли вамъ содержать себя своими произведеніями?
И Леонардъ началъ писать, и его твореніе стало подниматься изъ глубоко зарытаго сѣмени, на почвѣ, открытой лучамъ солнца и благотворному вліянію воздуха.