-- Мой добрый лордъ, сказалъ Леонардъ -- мнѣ кажется, что вы можете избавить себя отъ слишкомъ дальняго путешествія. Я имѣю нѣкоторыя причины полагать, что въ настоящее время синьоръ Риккабокка мой ближайшій сосѣдъ. Дни два тому назадъ, я сидѣлъ вотъ здѣсь, въ этомъ саду, какъ вдругъ, посмотрѣвъ вонъ на этотъ пригорокъ, увидѣлъ въ кустарникахъ человѣка. Хотя не было возможности различить черты лица его, но въ его контурѣ и въ замѣчательной позѣ его было что-то особенное, напоминавшее мнѣ Риккабокка. Я поспѣшилъ выйти изъ саду, взошелъ на пригорокъ; но его уже тамъ не было. Предположенія мои, или, вѣрнѣе, мои подозрѣнія, до такой степени были сильны, что я рѣшился сдѣлать освѣдомленіе въ сосѣднихъ лавкахъ и узналъ, что въ домѣ, окруженномъ высокими стѣнами, мимо котораго вы, весьма вѣроятно, проѣзжали, не такъ давно поселилось семейство, состоящее изъ джентльмена, его жены и дочери; и хотя они выдаютъ себя за англичанъ, но, судя по описанію, которое дали мнѣ о наружности самого джентльмена, судя по обстоятельству, что въ услуженіи у нихъ находится лакей изъ иностранцевъ, и, наконецъ, по фамиліи Ричмаусъ, принятой новыми сосѣдями, я нисколько не сомнѣваюсь, что это именно то самое семейство, къ которому вы намѣрены отправиться.
-- И вы ни разу не зашли въ этотъ домъ удостовѣриться?
--Извините меня; но семейство это такъ, очевидно, старается избѣгнуть наблюденій посторонняго человѣка, обстоятельства, что никто изъ нихъ, кромѣ самого мистера Ричмауса, не показывается внѣ ограды, и принятіе другой фамиліи невольнымъ образомъ приводятъ меня къ заключенію, что синьоръ Риккабокка имѣетъ какія нибудь весьма важныя причины вести такую скрытною жизнь; и теперь, когда я, можно сказать, совершенно ознакомился съ общественнымъ бытомъ, съ жизнью человѣка, я не могу, припоминая все минувшее, не могу не подумать, что Риккабокка совсѣмъ не то, чѣмъ онъ кажется. Вслѣдствіе этого, я колебался формально навязаться на его тайны, какого бы рода онѣ ни были, и до сихъ поръ выжидалъ случая нечаянно встрѣтиться съ нимъ во время его прогулокъ.
-- Вы поступили, Леонардъ, весьма благоразумно. Что касается до меня, то причины моего желанія увидѣться съ стариннымъ другомъ заставляютъ меня отступить отъ правилъ приличія, и я отправлюсь къ нему въ домъ сію же минуту.
-- Надѣюсь, милордъ, вы скажете мнѣ, справедливы ли были мои предположенія.
-- Съ своей стороны и я надѣюсь, что мнѣ позволено будетъ сказать вамъ объ этомъ. Сдѣлайте милость, побудьте дома до моего возвращенія. До ухода моего, позвольте предложить вамъ еще одинъ вопросъ: стараясь догадаться, почему Риккабокка перемѣнилъ свою фамилію, зачѣмъ вы сдѣлали то же самое?
Леонардъ весь вспыхнулъ.
-- Я не хотѣлъ имѣть другого имени, кромѣ того, которое могли доставить мои дарованія.
-- Гордый поэтъ, я понимаю васъ. Но скажите, что заставило васъ принять такое странное и фантастическое имя -- Орана?
Румянецъ на лицѣ Леонарда заигралъ еще сильнѣе.