-- Завидую! мама, какое слово! Развѣ вы не замѣчаете, что Леонардъ и миссъ Дигби какъ будто родились другъ для друга? А къ тому же воспоминанія о дѣтскомъ ихъ возрастѣ,-- воспоминанія, которыя такъ долго остаются въ памяти и такъ долго сохраняютъ всю свою прелесть.
При этихъ словахъ длинныя рѣсницы Віоланты опустились на ея задумчивые глазки.
-- Поэтому-то, продолжала она, послѣ минутнаго молчанія: -- поэтому-то я и заключаю, что миссъ Дигби небогата и не очень высокаго происхожденія.
-- Теперь я понимаю тебя, Віоланта! воскликнула Джемима -- въ душѣ ея вдругъ пробудилась ея собственная ранняя страсть къ составленію супружескихъ партій -- теперь я совершенно понимаю тебя. Какъ Леонардъ ни уменъ и извѣстенъ, а все же онъ сынъ Марка Ферфильда, обыкновеннаго плотника, и, конечно, еслибъ миссъ Дигби была богата и высокаго происхожденія, то черезъ это испортилось бы все дѣло. Я согласна съ тобой, душа моя: это прекрасная партія,-- право, прекрасная. Я желала бы, чтобъ мистриссъ Дэль находилась теперь здѣсь: она удивительно какъ хорошо умѣетъ устроивать подобныя дѣла.
Между тѣмъ Леонардъ и Гэленъ другъ подлѣ друга шествовали въ арріергардѣ. Леонардъ не подалъ ей руки. Съ той минуты, какъ вышли изъ дому, они не сказали слова другъ другу.
Гэленъ заговорила первая. Въ подобныхъ случаяхъ, обыкновенно женщина, какъ бы она ни была робка, начинаетъ разговоръ. Здѣсь Гэленъ была смѣлѣе, потому что Леонардъ не скрывалъ своихъ ощущеній, а Гэленъ была обручена другому.
-- Скажите, неужели вы ни разу не видѣли добраго доктора Моргана, который прописывалъ порошки противъ душевныхъ страданій, и который такъ великодушенъ былъ къ намъ,-- хотя, прибавила она, покраснѣвъ: -- хотя въ ту пору мы думали о немъ совсѣмъ иначе?
-- Онъ отнялъ отъ меня моего генія-хранителя, сказалъ Леонардъ, съ сильнымъ душевнымъ волненіемъ: -- и еслибъ этотъ геній не возвратился ко мнѣ, что бы было изъ меня теперь? Впрочемъ, я давно уже простилъ ему.... Съ тѣхъ поръ я не встрѣчался съ нимъ.
-- А гдѣ этотъ ужасный мистеръ Борлей?
-- Бѣдный, бѣдный Борлей! И онъ тоже исчезъ изъ круга моей нынѣшней жизни. Я дѣлалъ множество освѣдомленій о немъ, и все, что узналъ, заключается въ томъ, что онъ уѣхалъ за границу, въ качествѣ корреспондента какого-то журнала. Съ какимъ бы удовольствіемъ я встрѣтился бы нимъ еще разъ! Быть можетъ, теперь я помогъ бы ему, какъ и онъ помогалъ мнѣ.