-- Пожалуста, не миссъ Дигби! сестра, если вамъ угодно.
-- Геленъ, сказалъ Леонардъ, избѣгая слова, одно произношеніе котораго пробуждало въ душѣ его холодное чувство -- Гэленъ, сдѣлаете ли вы для меня единственное одолженіе? Ваши взоры и ваша улыбка говорятъ утвердительно. Снимите на одну минуту вашу шаль и шляпку. Какъ? неужли васъ удивляетъ моя просьба? Неужли вы не хотите понять, что я желаю видѣть васъ еще разъ подъ этой кровлей какъ въ своемъ домѣ?
Гэленъ потупила взоры и, по видимому, находилась въ затруднительномъ положеніи; потомъ она снова взглянула на Леонарда, съ кроткимъ, ангельскимъ добродушіемъ, отражавшимся въ голубыхъ глазахъ ея, и, какъ будто въ защиту себя отъ всѣхъ помышленій о болѣе нѣжной любви, снова произнесла: "братъ", и исполнила желаніе Леонарда.
Взгляните на нее теперь: она сидитъ между скучными книгами, подлѣ рабочаго стола Леонарда, вблизи открытаго окна; ея прекрасные волосы тонкими прядями прикрывали верхнюю часть открытаго лица; она казалась такъ добра, такъ спокойна, такъ счастлива! Леонардъ изумлялся своему хладнокровію, изумлялся умѣнью управлять своими чувствами! Его душа стремилась къ ней съ чувствомъ безпредѣльной любви; изъ устъ его готовы были вырваться слова: О, если бы вамъ можно было остаться здѣсь навсегда! Но слово "братъ" какъ роковой талисманъ лежало между намъ и Гэленъ.
Да, она и казалась совершенно какъ дома, быть можетъ, и чувствовала это, и чувствовала, быть можетъ, сильнѣе, чѣмъ въ скучномъ, холодомъ домѣ, въ которомъ ей въ весьма скоромъ времени предстояло вступать въ права дочери. Вспомнила ли она объ этомъ, сказать трудно; но только вдругъ, съ тревожнымъ видомъ и съ глубокимъ уныніемъ на лицѣ, она встала съ кресла.
-- Однако, мы очень долго задерживаемъ леди Ленснеръ, сказала она голосомъ, въ которомъ были слезы.-- Намъ пора отправиться назадъ.
И вмѣстѣ съ этимъ она торопливо надѣла шаль и шляпку.
Въ это же самое время вошла въ кабинетъ мистриссъ Ферфильдъ, съ своими гостьями, и начала извиняться въ невниманіи къ миссъ Дигби, которой тождества съ геніемъ-хранителемъ Леонарда она еще не знала.
Гэленъ выслушивала эти извиненія съ обычною прелестью.
-- Къ чему это! сказала она:-- вашъ сынъ и я старинные друзья: зачѣмъ же вамъ безпокоиться? зачѣмъ эти церемоніи?