-- Давно, милордъ, сказала она, продолжая говорить по-итальянски: -- очень давно я не слыхала такихъ идей, какія вы сообщаете мнѣ; и если я и считаю себя вполнѣ недостойной ихъ, то это происходитъ отъ удовольствія, которое я ощущала, читая идеи совершенно чуждыя разговорному міру, въ которомъ живу.
Сказавъ это, Беатриче взяла книгу со стола.
-- Читали ли вы это сочиненіе?
Гарлей взглянулъ на заглавный листокъ.
-- Читалъ и знаю самого автора.
-- Завидую вамъ, милордъ. Мнѣ бы очень пріятно было познакомиться съ человѣкомъ, открывшимъ для меня глубины моего собственнаго сердца, въ которыя, признаюсь, я никогда не заглядывала.
-- Очаровательная маркиза, если эта книга произвела на васъ такое дѣйствіе, то согласитесь, что я говорилъ съ вами безъ всякой лести, что я совершенно безпристрастно оцѣнилъ способности вашей души. Вся прелесть этого сочиненія заключается въ простомъ пробужденіи добрыхъ и высокихъ чувствъ; для тѣхъ, кто лишился этихъ чувствъ, оно не имѣло бы въ себѣ никакого достоинства.
-- Въ этомъ отношеніи я съ вами несогласна: почему же эта книга пользуется такою популярностью?
-- Потому, что добрыя и высокія чувства составляютъ неотъемлемую принадлежность всякаго человѣческаго сердца: они пробуждаются въ немъ при первомъ воззваніи....
-- Пожалуста, милордъ, не старайтесь убѣдить меня въ этомъ! Я привыкла видѣть въ свѣтѣ въ людяхъ такъ много низкаго, порочнаго!