Первый вечеръ Віоланты въ домѣ Лэнсмеровъ казался для нея несравненно пріятнѣе вечера, который въ первый разъ провела въ томъ же самомъ домѣ миссъ Гэленъ Дигби. Правда, Віоланта сильно чувствовала разлуку съ отцомъ и, само собою разумѣется, съ Джемимой, хотя не въ столь сильной степени; но она до такой степени привыкла считать положеніе отца своего въ тѣсной связи съ Гарлеемъ, что въ это время находилась подъ вліяніемъ безотчетнаго чувства, которое какъ будто увѣряло ее, что, вслѣдствіе ея посѣщенія родителей Гарлея, положеніе дѣлъ ея отца непремѣнно должно принять лучшій оборотъ. Къ тому же и графиня, надобно признаться, обходилась съ ней далеко радушнѣе, чѣмъ съ сиротой бѣднаго капитана Дигби. Впрочемъ, можетъ статься, что дѣйствительная разница въ душѣ той и другой дѣвицы происходила оттого, что Гэленъ, видя передъ собой лэди Лэнсмеръ, чувствовала какой-то страхъ, а Віоланта полюбила ее съ перваго раза, потому что графиня была мать лорда л'Эстренджа. Віоланта, къ тому же, была изъ числа тѣхъ дѣвицъ, которыя умѣютъ обойтись, какъ говорится, съ такими степенными и формальными особами, какъ графиня Лэнсмеръ. Не такова была бѣдная маленькая Гэленъ: она уже слишкомъ была застѣнчива,-- такъ что на самыя нѣжныя ласки она отвѣчала иногда одними только односложными словами. Любимой темой разговора лэди Ленсмеръ, вездѣ и во всякое время, служилъ самъ Гарлей. Гэленъ слушала этотъ разговоръ съ почтительностію, участіемъ и вниманіемъ. Віоланта слушала его съ жаднымъ любопытствомъ, съ восторгомъ, отъ котораго щечки ея покрывались яркимъ румянцемъ. Материнское сердце замѣтило это различіе между двумя молодыми дѣвицами, и нисколько не удивительно, если это сердце лежало болѣе къ Віолантѣ, чѣмъ къ Гэленъ. Что касается лорда Лэнсмера, то онъ, какъ и всѣ джентльмены его лѣтъ, подводилъ всѣхъ молоденькихъ барышень подъ одинъ разрядъ: онъ видѣлъ въ нихъ безвредныхъ, милыхъ, но до крайности недальновидныхъ созданій,-- созданій, которымъ самой судьбой предназначено казаться хорошенькими, играть на фортепьяно и разсуждать одной съ другой о модныхъ платьяхъ и плѣнительныхъ мужчинахъ. Несмотря на то, это одушевленное, ослѣпляющее созданіе, съ своимъ безконечнымъ разнообразіемъ взгляда и своею игривостью ума, изумило его, обратило на себя его вниманіе, очаровало его, принудило его не только перемѣнить мнѣніе о прекрасномъ полѣ, но и быть любезнымъ въ высшей степени. Гэленъ спокойно сидѣла въ сторонкѣ, за своимъ рукодѣльемъ. Отъ времени до времени она прислушивалась, съ грустнымъ, но въ то же время независтливымъ вниманіемъ и восхищеніемъ, къ живому, безсознательному потоку словъ и мыслей Віоланты, а иногда совершенно углублялась въ свои сердечныя тайныя думы. Между тѣмъ рукодѣлье безъ малѣйшаго шума подвигалось подъ ея маленькими пальчиками впередъ да впередъ. Это была одна изъ любимыхъ привычекъ Гэленъ, раздражавшая нервы лэди Лансмеръ. Графиня ненавидѣла тѣхъ барышень, которыя любили заниматься рукодѣльемъ. Она не постигала, какъ часто это занятіе служитъ источникомъ самаго невиннаго удовольствія,-- не потому, чтобы умъ не принималъ въ немъ участія, но потому, что оно доставляетъ минуты, въ теченіе которыхъ посвятившій себя этому занятію безмолвно углубляется въ самого себя. Віоланта удивлялась и, быть можетъ, испытывала въ душѣ чувство обманутаго ожиданія, что Гарлей вышелъ изъ дому еще до обѣда и не возвращался въ теченіе вечера. Впрочемъ, лэди Лэнсмеръ, представляя въ извиненіе его отсутствія нѣкоторыя дѣла, не терпящія отлагательства, воспользовалась превосходнымъ случаемъ поговорить о сынѣ поподробнѣе, объ его рѣдкихъ дарованіяхъ въ юношескомъ возрастѣ,-- дарованіяхъ, такъ много обѣщающихъ въ будущемъ, о своемъ сожалѣніи касательно бездѣйственности Гарлея въ зрѣломъ возрастѣ и наконецъ о надеждахъ, что онъ еще отдастъ справедливость своимъ врожденнымъ способностямъ. Все это до такой степени нравилось Віолантѣ, что она почти не замѣчала отсутствія Гарлея.
И когда лэди Лансмеръ проводила Віоланту въ назначенную комнату и, нѣжно поцаловавъ ее въ щеку, сказала:
-- Вотъ вы-то и могли бы понравиться Гарлею, только вы и можете разогнать его печальныя думы.
Віоланта сложила на грудь руки свои, и ея свѣтлые взоры, въ которыхъ отражалось столько безпредѣльной нѣжности, по видимому, спрашивая: У него есть печальныя думы,-- да почему же? скажите.
Оставивъ комнату Віоланты, лэди Лэнсмеръ остановились у дверей комнаты Гэленъ и, послѣ непродолжительнаго колебанія, тихо вошла.
Гэленъ уже отпустила свою горничную; и въ ту минуту, когда лэди Лэнсмеръ отворила дверь, она стояла на колѣняхъ подлѣ своей постели; ея лицо прикрыто было обѣими руками.
Въ этомъ положеніи Гэленъ до такой степени казалась невиннымъ ребенкомъ, въ немъ столько было священнаго и трогательнаго, что даже надменное и холодное выраженіе въ лицѣ ладя Лэнсмеръ совершенно измѣнилось. Она, по невольному чувству, опасалась нарушить совершеніе молитвы и тихо, безмолвно подошла къ камину.
Гэленъ встала наконецъ и крайне была изумлена неожиданнымъ появленіемъ графини. Она торопливо отерла глаза свои, она плакала.
Однако же, лэди Лэнсмеръ не угодно было замѣтить слѣды слезъ, которыя, какъ полагала испуганная Гэлень, были весьма очевидны. Графиня была слишкомъ углублена въ свои собственныя размышленіи.
-- Извините, миссъ Дигби, что я потревожила васъ не вовремя, сказала она, въ то время, какъ Гэленъ приблизилась къ ней; глаза графини устремлены были на потухавшій огонь.-- Извините; но сынъ мой поручилъ мнѣ познакомить лорда Лэнсмера съ предложеніемъ, которое вы удостоили принять отъ Гарлея. Я еще не говорила съ милордомъ; вотъ уже прошло нѣсколько дней, а я до сихъ поръ не выбрала удобнаго случая исполнить просьбу моего сына. Между тѣмъ я увѣрена, и вы сами, по своему благоразумію, согласитесь со мной, что чужіе люди ни подъ какимъ видомъ не должны знать о семейныхъ дѣлахъ подобнаго рода, прежде чѣмъ. получится полное согласіе лорда Лэнсмера.