-- Что значитъ этотъ вздохъ, неоцѣненная мама?
-- Я думала о томъ, какая прекрасная пара могла бы выйти изъ васъ.... Какъ счастлива была бы я, имѣя такую невѣстку, и какъ бы счастливъ былъ ты, имѣя такую жену.
Гарлей изумился.
-- Оставьте, мама, сказалъ онъ, съ замѣтнымъ неудовольствіемъ: -- вѣдь она еще ребенокъ: вы забываете лѣта.
-- Нисколько, отвѣчала лэди Лэнсмеръ, въ свою очередь изумленная: -- Гэленъ точно такъ же молода, какъ Віоланта.
-- По лѣтамъ -- да. Но характеръ Гэленъ такъ ровенъ: что мы видимъ теперь, останется въ ней навсегда... и Гэленъ, изъ благодарности, изъ уваженія или сожалѣнія, соглашается принять руины моего сердца, между тѣмъ какъ эта блестящая женщина имѣетъ душу Джуліи и, вѣроятно, надѣется встрѣтить въ мужѣ своемъ всѣ страсти Ромео. Перестаньте говорить объ этомъ, дорогая мама. Неужели вы забыли, что я обрученъ уже, и обрученъ по моему собственному выбору, по своему произволу?... Бѣдная, неоцѣненная Гэленъ!... Кстати: говорили ли вы съ моимъ отцомъ, о чемъ я просилъ?
-- Нѣтъ еще. Я должна выбрать благопріятную минуту. Ты знаешь, что въ этомъ дѣлѣ нужно употребить нѣкоторую хитрость, надобно приготовить его.
-- Дорогая мама, это женское обыкновеніе приготовить насъ, мужчинъ, стоитъ вамъ, дамамъ, многаго времени и часто служитъ намъ источникомъ сильныхъ огорченій. Насъ легче всего подготовить можно простой истиной. Какъ странно ни покажется вамъ это, но истину мы научились уважать вмѣстѣ съ воспитаніемъ.
Леди Лэнсмеръ улыбнулась съ сознаніемъ превосходства своего ума и опытности образованной женщины.
-- Предоставь это мнѣ, Гарлей, сказала она: -- и вполнѣ надѣйся на согласіе милорда.