-- Но вѣдь это было очень, очень давно.
-- Правда. Но согласитесь, что если съ тѣхъ поръ время не останавливало своего теченія для васъ, то не дѣлало и для меня подобнаго снисхожденія. Между нами точно такая же разница и теперь, какою она была въ то время. Поэтому позвольте же мнѣ по прежнему называть васъ дитей и обходиться съ вами какъ съ дитей.
-- Нѣтъ, не позволю! мнѣ очень не нравится такое названіе и такое обхожденіе. Вы знаете, что- до сегодняшняго утра я всегда думала, что нахожусь въ пріятномъ расположеніи духа.
-- Что же васъ огорчило сегодня? ужъ не сломали ли вы свою куклу?
-- Вы, кажется, находите удовольствіе сердить меня! сказала Віоланта, и въ черныхъ глазахъ ея сверкнуло негодованіе.
-- Такъ значитъ, я не ошибаюсь: васъ огорчила кукла!... Не плачьте: я куплю вамъ другую.
Віоланта отдернула свою руку и съ видомъ величайшаго пренебреженія пошла къ графинѣ, лицо Гарлея нахмурилось. Нѣсколько минутъ онъ оставался на мѣстѣ въ уныломъ, задумчивомъ расположеніи духа и потомъ подошелъ къ дамамъ.
-- Я замѣчаю, что моимъ присутствіемъ непріятно отнимаю отъ васъ утро; въ оправданіе скажу, что вы еще не вставали, а я уже послалъ за моимъ другомъ. Онъ долженъ явиться сюда въ двѣнадцати часамъ. Съ вашего позволенія, я буду обѣдать съ вами завтра; вы, безъ сомнѣнія, пригласите его встрѣтиться со мной за обѣдомъ.
-- Безъ сомнѣнія. Кто же вашъ другъ?... Ахъ, я догадываюсь -- это молодой писатель.
-- Леонардъ Ферфильдъ! вскричала Віоланта, которая преодолѣла минутный гнѣвъ, или, лучше сказать, она стыдилась обнаруживать его.