-- На лицѣ его вы рѣшительно ничего не замѣтите, отвѣчалъ Рандаль.
Въ эту минуту дверь въ Парламентъ отворилась, и ожидавшіе толпою бросились въ нее.
-- Какъ голоса? На чьей сторонѣ большинство? былъ первый и общій вопросъ.
-- Большинство противъ министровъ двадцатью-девятью голосами, отвѣчалъ членъ оппозиціонной партіи, медленно снимая кожу съ апельсина.
Баронъ тоже имѣлъ отъ президента позволеніе присутствовать въ Парламентѣ, и потому вошелъ вмѣстѣ съ Лесли и сѣлъ подлѣ него.
-- А вонъ и Эджертонъ идетъ, сказалъ баронъ.
И дѣйствительно, въ то время, какъ большая часть членовъ выходили изъ Парламента переговорить о дѣлахъ въ клубахъ или въ салонахъ и распространить по городу новости, видно было, какъ голова Эджертона высилась надъ прочими. Леви отвернулся, обманутый въ своихъ ожиданіяхъ. Не говоря уже о прекрасномъ лицѣ Одлея, нѣсколько блѣдномъ, но свѣтломъ и не выражавшемъ унынія, замѣтны были особенная учтивость и уваженіе, съ которыми грубая толпа народа давала дорогу павшему министру. Одинъ изъ прямодушныхъ вѣжливыхъ нобльменовъ, который впослѣдствіи, благодаря силѣ, не таланта своего, но характера, сдѣлался предводителемъ въ Парламентѣ, при встрѣчѣ съ своимъ противникомъ, сжалъ его руку и сказалъ вслухъ:
-- Получивъ въ Парламентѣ почетную должность, я не хочу гордиться этимъ; но мнѣ будетъ лестно, когда, оставивъ ее, буду увѣренъ, что самый сильный изъ моихъ противниковъ такъ же мало скажетъ противъ меня, какъ сказано противъ васъ, Эджертонъ.
-- Желалъ бы я знать, громко воскликнулъ баронъ, нагнувшись черезъ перегородку, отдѣлявшую его отъ собранія парламентскихъ членовъ: -- желалъ бы я знать, что скажетъ теперь лордъ л'Эстренджъ?
Одлей приподнялъ свои нахмуренныя брови, бросилъ на барона сверкающій взглядъ, вошелъ въ узкій проходъ, отдѣлявшій послѣдній рядъ скамеекъ и исчезъ со сцены, на которой -- увы!-- весьма немногіе изъ самыхъ любимѣйшихъ представителей оставляютъ за собою болѣе, чѣмъ одно скоротечное имя актера.