-- Однако, имя его имѣетъ неразрывную связь съ вашимъ именемъ; онъ такъ долго жилъ въ вашемъ домѣ, такъ извѣстенъ въ обществѣ (и не подумайте, что я говорю комплименты, если прибавлю, что мы основываемъ на немъ большія надежды), я не смѣю допустить предположенія, чтобы послѣ этого стоило удерживать за собою ничтожное мѣсто, которое отнимаетъ отъ него возможность поступить современемъ въ Парламентъ.
Сэръ ... былъ изъ числа тѣхъ страшныхъ богачей, для которыхъ положеніе человѣка, существовавшаго однимъ жалованьемъ, было ничтожно. Надобно сказать, впрочемъ, что онъ все еще считалъ Эджертона богаче себя и увѣренъ былъ, что онъ прекрасно устроитъ Рандаля, который, мимоходомъ сказать, ему очень нравился. Онъ полагалъ, что если Рандаль не послѣдуетъ примѣру своего знаменитаго покровителя, то унизитъ себя во мнѣніи и уваженіи самого Эджертона.
-- Я одно скажу, Лесли, сказалъ Эджертонъ, прерывая отвѣтъ Рандаля: -- ваша честь нисколько не пострадаетъ, если вы и останетесь на прежнемъ мѣстѣ. Мнѣ кажется, ужь если оставлять его, такъ это изъ одного только приличія. Я ручаюсь за это, лучше останьтесь на своемъ мѣстѣ.
Къ несчастію, другой членъ правительства, сохранявшій до этой минуты безмолвіе, былъ литераторъ. Къ несчастію, что во время вышеприведеннаго разговора рука его опустилась на знаменитый памфлетъ Рандаля, лежавшій на столѣ, покрытомъ книгами, и, перевернувъ нѣсколько страничекъ, духъ и цѣль этого мастерскаго произведенія, написаннаго въ защиту администраціи, возникли въ его слишкомъ вѣрномъ воспоминаніи.
Онъ тоже любилъ Рандаля; мало того онъ восхищался имъ, какъ авторомъ поразительнаго и эффектнаго памфлета. И потому, выведенный изъ торжественнаго равнодушія, которое онъ обнаруживалъ до этого къ судьбѣ своего подчиненнаго, сказалъ съ привѣтливой улыбкой:
-- Извините, сочинитель такого сильнаго произведенія не можетъ быть обыкновеннымъ подчиненнымъ. Его мнѣнія въ этомъ памфлетѣ изложены слишкомъ вѣрно; эта чудесная иронія на того самого человѣка, который, безъ сомнѣнія, сдѣлается начальникомъ Рандаля, непремѣнно обратитъ на себя строгое вниманіе и принудитъ мистера Рандаля sedet eternurnque sedebit на оффиціальномъ стулѣ...... Ха, ха! какъ это прекрасно! Прочитайте, л'Эстренджъ! Что вы скажете на это?
Гарлей взорами пробѣжалъ указанную страницу. Оригиналъ этого произведенія, состоявшій изъ грубыхъ, размашистыхъ, но выразительныхъ шутокъ, пропущенъ былъ сквозь изящную сатиру Рандаля. Это было превосходно. Гарлей улыбнулся и устремилъ свои взоры на Рандаля. Лицо несчастнаго похитителя чужихъ произведеній пылало. Гарлей, умѣя любить со всею горячностью своего сердца, умѣлъ не менѣе того и ненавидѣть. Впрочемъ, онъ былъ изъ числа тѣхъ людей, которые забываютъ свою ненависть, когда предметъ ея находится въ несчастіи. Онъ положилъ брошюру на столъ.
-- Я не политикъ, сказалъ онъ: -- но Эджертонъ, какъ каждому извѣстно, до такой степени разборчивъ во всемъ, что касается оффиціальнаго этикета, что мистеръ Лесли ни въ комъ болѣе не найдетъ для себя такого благоразумнаго совѣтника.
-- Прочитайте сами, Эджертонъ, сказалъ сэръ ......, передавая Одлею памфлетъ.
Должно замѣтить здѣсь, что Эджертонъ сохранилъ весьма неясное воспоминаніе о томъ, до какой степени этотъ памфлетъ вредилъ Рандалю въ его настоящемъ положеніи. Онъ взялъ его и, внимательно прочитавъ указанное мѣсто, серьёзнымъ и нѣсколько печальнымъ голосомъ сказалъ: