-- Не знаю, Рандаль Лесли, считали ли вы меня за человѣка безъ нужды осторожнаго или черезчуръ невеликодушнаго, когда я сказалъ вамъ, что вы не должны ожидать отъ меня ничего, кромѣ повышенія на вашемъ поприщѣ, не ожидать отъ моего великодушія при жизни, и изъ духовнаго завѣщанія по смерти ни малѣйшаго приращенія къ нашей собственности. Я вижу по выраженію вашего лица, что вы намѣрены отвѣчать мнѣ: благодарю васъ за это. Теперь я долженъ сказать, по секрету, хотя черезъ нѣсколько дней это уже не будетъ секретомъ для цѣлаго свѣта, долженъ сказать вамъ, что, занимаясь дѣлами государственными, я оставлялъ свои собственныя дѣла въ такомъ небреженіи, что представилъ собою примѣръ человѣка, который ежедневно отдѣлялъ отъ своего капитала извѣстную часть, разсчитывая, что капитала достанетъ ему на всю жизнь. Къ несчастію, человѣкъ этотъ прожилъ слишкомъ долго. (Одлей улыбнулся -- улыбка его была холодна какъ солнечный лучъ, отразившійся на льдинѣ) и потомъ продолжалъ тѣмъ же твердымъ, рѣшительнымъ тономъ.-- Къ перспективѣ, которая открывается передо мной, я давно приготовился. Я зналъ заранѣе, чѣмъ это кончится. Я зналъ это прежде, чѣмъ вы явились въ мой домъ, и потому благороднымъ и справедливымъ долгомъ поставилъ себѣ предостеречь васъ противъ надеждъ, которыя въ противномъ случаѣ вы весьма естественно могли бы питать. Въ этомъ отношеніи болѣе мнѣ нечего сказать вамъ. Быть можетъ, слова мои заставятъ васъ удивляться, почему я, котораго считали методическимъ и практическимъ въ государственныхъ дѣлахъ, былъ до такой степени неблагоразуменъ въ своихъ собственныхъ.

-- О, сэръ! вы не обязаны давать мнѣ отчета въ своихъ поступкахъ.

-- Я человѣкъ одинокій; всѣ немногіе мои родственники ни въ чемъ не нуждались отъ меня. Я имѣлъ полное право располагать моимъ достояніемъ, какъ мнѣ было угодно, и, въ отношеніи къ себѣ, я истратилъ его безпечно,-- но истратилъ не безъ благодѣтельнаго вліянія на другихъ. Я сказалъ все.

Вмѣстѣ съ этимъ Одлей механически закрылъ одинъ изъ желѣзныхъ сундуковъ и твердо наступилъ на крышку.

-- Мнѣ не удалось подвинуть васъ впередъ на вашемъ поприщѣ, снова началъ Одлей..-- Правда, я предостерегалъ васъ, что, избирая это поприще, вы пускали свое счастье въ лоттерею, и, конечно, имѣли болѣе шансовъ на выигрышъ, нежели на пустой билетъ. Къ несчастію, вамъ выпалъ пустой билетъ, и дѣло приняло серьёзный оборотъ. Скажите, что вы намѣрены дѣлать?

Прямой вопросъ Эджертона требовалъ отвѣта.

-- Я намѣренъ, сэръ, по прежнему слѣдовать вашему совѣту, отвѣчалъ Рандаль.

-- Мой совѣтъ, сказалъ Одлей, смягчивъ свой тонъ и взглядъ: -- быть можетъ, покажется грубымъ и непріятнымъ. Я предоставлю на вашъ выборъ два предложенія. Одно изъ нихъ: снова начать прежнюю жизнь. Я говорилъ вамъ, что ваше имя осталось въ спискахъ университета. Вы можете снова выйти на эту дорогу, можете получить степень, послѣ того поступить въ число нашихъ юриспрудентовъ. Вы имѣете таланты, съ которыми смѣло можно надѣяться успѣть въ этой профессіи. Успѣхъ будетъ медленный, это правда, но, при вашемъ трудолюбіи, вѣрный. И, повѣрьте мнѣ, Лесли, честолюбіе тогда только имѣетъ свою особенную прелесть, когда оно замѣняетъ высокое имя надежды.

-- Поступить въ университетъ...... вторично! Это, мнѣ кажется, слишкомъ большой шагъ назадъ, весьма сухо сказалъ Рандаль: -- слишкомъ большой шагъ назадъ.... и къ чему? Вступить на поприще, котораго никто не достигаетъ ранѣе сѣдыхъ волосъ? Кромѣ того, чѣмъ же я стану жить до окончанія своихъ занятій?

-- Объ этомъ не стоитъ безпокоиться. Изъ руинъ моего богатства я еще надѣюсь сохранить скромный капиталъ, который обезпечитъ ваше существованіе въ университетѣ.