-- Ахъ, сэръ, мнѣ бы не хотѣлось обременять васъ долѣе. Да и какое право имѣю я на подобное великодушіе? развѣ потому только, что я ношу имя Лесли?
Рандаль произнесъ послѣднія слова противъ своего желанія, такимъ тономъ, въ которомъ обнаруживалась вся горечь упрека. Эджертонъ слишкомъ хорошо зналъ людей, чтобъ не понять этого упрека и не простить его.
-- Конечно, отвѣчалъ онъ спокойно: -- какъ Лесли, вы имѣете право на мое уваженіе и имѣли бы право на что нибудь болѣе, еслибъ я такъ ясно не предупредилъ васъ въ противномъ. Значитъ это предложеніе вамъ не нравится?
-- Позвольте мнѣ узнать второе, сэръ? Услышавъ его, я вѣрнѣе могу выразить свое мнѣніе, угрюмо сказалъ Рандаль.
Онъ начиналъ терять уваженіе къ человѣку, который признавался, что такъ мало можетъ сдѣлать для него, и который явно совѣтовалъ ему позаботиться о самомъ себѣ.
Еслибъ кто нибудь могъ проникнуть въ мрачные изгибы души Эджертона въ то время, когда онъ услышалъ перемѣну голоса молодого человѣка, тотъ едва ли бы замѣтилъ огорченіе или удовольствіе,-- огорченіе потому собственно, что Эджертонъ, по силѣ привычки, началъ любить Рандаля, а неудовольствіе при мысли, что онъ имѣлъ основательную причину устранить эту любовь. Эджертонъ не обнаружилъ ни удовольствія, ни досады, но съ невозмутимымъ спокойствіемъ судьи въ присутственномъ мѣстѣ отвѣчалъ:
-- Я предлагаю вамъ продолжать свою службу, гдѣ ее начали, и, по прежнему, полагаться на меня.
-- Великодушный мистеръ Эджертонъ! воскликнулъ Рандаль, снова прибѣгая къ своему обычному ласковому взгляду и голосу:-- полагаться на васъ! Я только этого и прошу отъ васъ! Только....
-- Вы хотите сказать: только я теперь не имѣю власти, и не предвидится шанса къ моему возвращенію въ Парламентъ?
-- Я вовсе не думалъ объ этомъ.