-- Улица Курзонъ! графъ! произнесъ Франкъ, какъ будто пробудившись отъ сна: -- это должно быть такъ.
Надѣть сапоги, замѣнить халатъ фракомъ, надѣть шляпу, перчатки и взять трость, оставить безъ всякихъ церемоній Спендквикка, стремглавъ сбѣжать съ лѣстницы, выскочить на улицу и сѣсть въ кабріолетъ,-- все это сдѣлано было Франкомъ съ такой быстротой, что изумленный гость его не успѣлъ опомниться и произнесть:
-- Что это значитъ? въ чемъ дѣло?
Оставленный такимъ образомъ одинъ, лордъ Спендквиккъ покачалъ головой,-- покачалъ два раза, какъ будто затѣмъ, чтобъ вполнѣ убѣдить себя, что особеннаго ничего не случилось; и потомъ, надѣвъ свою шляпу, передъ зеркаломъ и натянувъ перчатки, онъ спустился съ лѣстницы и побрелъ въ клубъ Вайтъ, но побрелъ въ какомъ-то замѣшательствѣ и съ разсѣяннымъ видомъ. Простоявъ нѣсколько минутъ безмолвно и задумчиво передъ окномъ, лордъ Спендквиккъ обратился наконецъ къ одному старинному моту, въ высшей степени скептику и цинику.
-- Скажите, пожалуста, правду ли говорятъ въ различныхъ сказкахъ, что въ старину люди продавали себя дьяволу.
-- Гм! произнесъ мотъ, выказывая изъ себя слишкомъ умнаго человѣка, чтобъ удивляться подобному вопросу.-- Вы принимаете личное участіе въ этомъ вопросѣ?
-- Я -- нѣтъ; но одинъ мой другъ сейчасъ получилъ письмо отъ Леви и, прочитавъ его, убѣжалъ изъ квартиры чрезвычайно страннымъ образомъ, точь-въ-точь, какъ дѣлалось въ старину, когда кончался контрактный срокъ души! А Леви, вѣдь вы знаете....
-- Да, я знаю, что онъ не такъ глупъ, какъ другой черный джентльменъ, съ которымъ вы его сравниваете. Леви никогда такъ дурно не собираетъ своихъ барышей. Кончился срокъ! Конечно, онъ долженъ же когда нибудь кончится. Признаюсь, мнѣ бы не хотѣлось быть въ башмакахъ вашего друга.
-- Въ башмакахъ! повторилъ Спендквиккъ, съ нѣкоторымъ ужасомъ: -- извините, вы еще никогда не встрѣчали человѣка приличнѣе его одѣтаго. Отдавая ему всю справедливость, онъ б о льшую часть времени посвящаетъ исключительно туалету. Кстати о башмакахъ: представьте себѣ, онъ бросился изъ комнаты съ правымъ сапогомъ на лѣвой ногѣ, а съ лѣвымъ -- на правой. Это что-то очень странно.... весьма таинственно! И лордъ Спендквиккъ въ третій разъ покачалъ головой, и въ третій разъ показалось ему, что голова его удивительно пуста!