ГЛАВА CV.
Многіе умные люди весьма неосновательно утверждаютъ, что наклонность дѣлать зло ближнему есть въ нѣкоторомъ родѣ помѣшательство, и что никто не бросится съ прямой дороги въ сторону, если жало пчелы не принудитъ сдѣлать такого уклоненія. Разумѣется, когда очень умный и благовоспитанный человѣкъ, какъ, напримѣръ, пріятель нашъ мистеръ Лесли, начнетъ располагать своими поступками на основаніи ложнаго правила, что "пронырливость есть лучшее благоразуміе", тогда любопытно видѣть, какъ много общаго имѣетъ онъ съ помѣшательствомъ: хитрость, томительное безпокойство, подозрѣніе, что всѣ и все въ мірѣ въ заговорѣ противъ него, требуютъ всей силы его ума, чтобъ уничтожить это и обратить въ свою собственную пользу и выгоду. Легко можетъ статься, нѣкоторые изъ моихъ читателей подумаютъ, что я представилъ Рандаля черезчуръ изобрѣтательнымъ въ его планахъ и хитрымъ до тонкости въ своихъ спекуляціяхъ; но это почти всегда бываетъ съ весьма образованными людьми, когда они рѣшаются разъигрывать роль тонкаго плута; это помогаетъ имъ скрыть отъ самихъ себя или по крайней мѣрѣ представлять себѣ въ болѣе благоприличномъ видѣ грязную цѣль къ удовлетворенію своего честолюбія. Сказавъ это въ защиту характера Рандаля Лесли, я долженъ прибавить здѣсь нѣсколько словъ касательно дѣйствія въ человѣческой жизни, производимаго какой нибудь исключительной страстью,-- дѣйствія, которое въ нашъ кроткій и просвѣщенный вѣкъ рѣдко можно видѣть безъ маски, и которое называется ненавистью.
Въ счастливыя времена нашихъ предковъ, когда крупныя слова и жестокія драки были въ большомъ употребленіи, когда сердце каждаго человѣка было на кончикѣ его языка и четыре фута остраго желѣза висѣло у него на боку, ненависть разъигрывала прямую, открытую роль въ театрѣ мірѣ. Но теперь гдѣ эта ненависть? видалъ ли кто нибудь ее въ лицо? Неужели это улыбающееся, добродушное созданіе, которое такъ искренно жметъ вамъ руку? или пышная, надменная фигура, которая называетъ васъ своимъ "высокопочтеннѣйшимъ другомъ"? или изгибающійся и выражающій свою признательность подчиненный? Не спрашивайте, не старайтесь отгадать: это напрасный трудъ съ вашей стороны; вы только тогда узнаете, что это ненависть, когда откроете ядъ въ своей чашѣ или кинжалъ въ своей груди. Въ вѣкъ минувшей старины угрюмый юморъ изобразилъ въ картинѣ "Танецъ Смерти"; въ нашъ просвѣщенный вѣкъ сардоническое остроуміе непремѣнно должно бы представить намъ "Маскарадъ Ненависти ".
Противоположное чувство легко обнаруживается съ одного взгляда. Любовь рѣдко прикрывается маской. Но ненависть -- какимъ образомъ обличить ее, какъ остеречься отъ нея? Она скрывается тамъ, гдѣ вы менѣе всего подозрѣваете -- ея присутствіе; она создается причинами, которыхъ вы вовсе не предвидите; а цивилизація, благопріятствуя прикрытію, умножаетъ ея разнообразіе. Ненависть украдкою является тамъ, гдѣ мы вмѣшались въ чьи нибудь интересы, тамъ, гдѣ мы затронули чье нибудь самолюбіе. Васъ можетъ возненавидѣть человѣкъ, котораго вы во всю свою жизнь ни разу не видѣли; васъ можетъ возненавидѣть человѣкъ, котораго вы обременили благодѣяніями: вы ходите такъ осторожно, что не наступите на червяка,-- но если вы не совсѣмъ увѣрены, что, гуляя, не наступите на змѣю, то лучше будетъ, если станете смирнехонько сидѣть въ вашемъ креслѣ, до тѣхъ поръ, пока не перенесутъ васъ на катафалкъ. Вы спросите: какой вредъ наноситъ намъ ненависть? Очень часто этотъ вредъ бываетъ невидимъ для свѣта, какъ и самая ненависть бываетъ неуловима для нашей предусмотрительности. Она налетаетъ на насъ врасплохъ; на какой нибудь уединенной, глухой околицѣ нашей жизни, открываетъ наши заповѣдныя тайны, отнимаетъ отъ насъ отрадную надежду, о которой мы никому не говорили; но лишь только свѣтъ дѣлаетъ открытіе, что насъ поражаетъ ненависть, какъ ея сила причинять намъ зло прекращается.
Для этой страсти у насъ есть множество названій, какъ-то: зависть, ревность, злоба, предубѣжденіе, соперничество; но всѣ они синонимы слова ненависть.
Ни одинъ человѣкъ въ свѣтѣ не былъ, по видимому, такъ чуждъ вліянію ненависти, какъ Одлей Эджертонъ. Даже во время жаркой политической борьбы онъ не имѣлъ ни одного личнаго врага; а въ частной жизни онъ держалъ себя такъ высоко и отдаленно отъ другихъ, что былъ даже мало извѣстенъ, исключая развѣ по благодѣяніямъ, которыя истекали по всѣмъ направленіямъ изъ его опустошеннаго богатства. Чтобы ненависть могла достичь неприступнаго сановника на вершинѣ его почестей? да вы бы засмѣялись при одной мысли объ этомъ! Но ненависть, какъ въ былыя времена, такъ и теперь, представляетъ дѣйствующую силу въ "Разнообразіи Жизни", и, несмотря на желѣзные запоры въ дверяхъ, на полицейскихъ стражей на улицѣ, никто не можетъ похвастаться спокойнымъ сномъ въ то время, когда бодрствуетъ надъ нимъ его невидимый врагъ.
-----
Слава улицы Бондъ давно уже помрачилась. Имя любителя улицы Бондъ давно уже замерло на нашихъ устахъ. Толпа экипажей и ослѣпительный блескъ магазиновъ уже не имѣютъ той прелести: слава улицы Бондъ состояла въ ея мостовой, въ ея пѣшеходахъ. Сохранились ли въ вашей памяти, благосклонный читатель, любитель улицы Бондъ и его несравненное поколѣніе? Что касается до меня, то я еще свѣжо помню упадокъ этой величавой эры. Начало паденія состоялось въ тотъ счастливый періодъ моего дѣтскаго возраста, когда я началъ помышлять о высокихъ галстухахъ и веллингтоновскихъ сапогахъ. Впрочемъ, старинный habitués -- эти magni nominis umbrae -- и теперь еще посѣщаютъ эту улицу. Съ четырехъ до шести часовъ въ знойный іюль они величественно прогуливаются по тротуару, по уже съ пасмурными лицами, предвозвѣщающими пресѣченіе ихъ расы. Любителя улицы Бондъ рѣдко можно было видѣть одного: онъ любилъ общество и всегда гулялъ подъ руку съ подобнымъ ему собратомъ. По видимому, онъ рожденъ былъ вовсе не для того, чтобъ принимать участіе въ заботахъ нынѣшнихъ тяжелыхъ временъ. Разговоръ его былъ весьма немногорѣчивый. Истинный диллетантъ улицы Бондъ имѣлъ разсѣянный взглядъ. Его юность проведена была въ кругу героевъ, питавшихъ особенную любовь и уваженіе къ бутылкамъ. Онъ самъ, быть можетъ, неоднократно ужиналъ съ Шериданомъ. Онъ отъ природы мотъ: вы сами можете видѣть это изъ его походки. Люди, которые не тратятъ попустому денегъ, рѣдко зѣваютъ по сторонамъ, тотъ, кто старается скопить деньжонку, рѣдко вздергиваетъ носъ,-- между тѣмъ какъ эти два качества служатъ отличительнымъ признакомъ и неотъемлемою принадлежностію любителя улицы Бондъ. До какой степени фамильяренъ онъ былъ съ тѣми, кто принадлежалъ къ его расѣ, и до какой степени забавно-надмененъ съ тѣмъ вульгарнымъ остаткомъ смертныхъ, которыхъ лица рѣдко или въ первый разъ показывались на улицѣ Бондъ! Но уже болѣе не существуетъ этого замѣчательнаго существа. Міръ хотя и горюетъ о своей потерѣ, но старается обойтись, и безъ него. Наши нынѣшніе молодые люди имѣютъ привязанность къ образцовымъ коттэджамъ и наклонность писать различнаго рода трактаты. Конечно, я подразумѣваю здѣсь молодыхъ людей спокойныхъ и безвредныхъ, какими бывали встарину любители улицы Бондъ -- redeant saturnin regna. Несмотря на то, для ненаблюдательнаго взора улица Бондъ имѣетъ свой блескъ и шумъ, но блескъ и шумъ улицы, а не гульбища. По этой улицѣ, за нѣсколько минутъ передъ тѣмъ, когда толпы народа становятся на ней густѣйшими, проходили два джентльмена, которыхъ наружность вовсе не соотвѣтствовала мѣстности. Оба они имѣли видъ людей съ претензіями на аристократическое происхожденіе, старосвѣтный видъ респектабельности и провинціальной осѣдлости. Болѣе тучный изъ нихъ былъ даже щеголь въ своемъ родѣ. Онъ научился украшать свою наружность въ то время, когда улица Бондъ достигала верхней ступени своей славы, и когда записной франтъ Бруммель гремѣлъ по всей Британіи. Въ одеждѣ онъ все еще старался сохранить моду своей юности; но только то, что въ ту пору говорило о столицѣ, теперь обличало жизнь въ провинціи. Его галстухъ, полный, высокій и снѣжной бѣлизны, весьма ловко окаймлялъ лицо, гладко-выбритое, чистое и румяное; его фракъ синяго королевскаго цвѣта, съ пуговками, въ которыхъ вы могли видѣть отраженіе вашего лица -- veluli in speculum -- былъ застегнутъ на самой таліи, показывавшей дородность мужчины среднихъ лѣтъ,-- мужчины, чуждаго честолюбія, алчности и житейскихъ треволненій, которыя незамѣтно превращаютъ жителей Лондона въ живыхъ скелетовъ; его панталоны, сѣроватаго цвѣта, широкіе сверху, туго перехватывались на колѣняхъ и оттуда оканчивались штиблетами, что все вмѣстѣ отличалось дэндизмомъ, который вполнѣ удовлетворялъ идеалу провинціальнаго щеголя. Въ профессіи спутника этого джентльмена невозможно было ошибиться: шляпа съ широкими полями, покрой платья духовныхъ лицъ, шейный платокъ и вмѣсто выпущенныхъ воротничковъ -- пасторка, что-то весьма благородное и весьма кроткое во всей наружности этой особы,-- все говорило, что это былъ вполнѣ джентльменъ и священникъ.
-- О, нѣтъ, сказалъ солидный мужчина: -- я не говорю, что мнѣ не нравится взглядъ Франка. Я увѣренъ, у него есть что-то на душѣ. Ну да, впрочемъ, надобно надѣяться, что сегодня вечеромъ все будетъ обнаружено.
-- Развѣ онъ сегодня обѣдаетъ у васъ? Пожалуйста, сквайръ, будьте поласковѣе съ нимъ. Вѣдь и то сказать, нельзя же поставить старую голову на молодыя плечи.