ЧАСТЬ ДВѢНАДЦАТАЯ.
ГЛАВА CVIII.
Одлей Эджертонъ въ глубокомъ раздумьи стоитъ у камина. Перемѣна министерства неизбѣжна, и Эджертонъ не предвидитъ никакой возможности занять, при наступающихъ выборахъ, мѣсто въ Парламентъ. Мысли, одна мрачнѣе другой быстро смѣнялись въ его изображеніяхъ. Для этого человѣка занятіе государственными дѣлами составляло необходимое условіе его существованія, тѣмъ болѣе теперь, когда оно служило единственнымъ средствомъ въ удовлетворенію потребностей жизни, когда онъ видѣлъ неизбѣжное разореніе. Онъ зналъ, что отъ барона Леви зависѣло во всякое время наложить запрещеніе на его недвижимое имущество, что отъ этого человѣка зависѣло выпустить въ свѣтъ обязательства и векселя, которые такъ долго хранились въ шкатулкахъ изъ розоваго дерева, украшавшихъ кабинетъ услужливаго ростовщика, что отъ него зависѣло овладѣть самымъ домомъ Одлея, и, наконецъ, обнародовать въ газетахъ о публичной продажѣ "богатаго имущества и драгоцѣнныхъ вещей высокопочтеннѣйшаго Одлея Эджертона". Впрочемъ, основываясь на совершенномъ знаніи свѣта, Эджертонъ былъ увѣренъ, что Леви не прбігнетх къ подобнымъ мѣрамъ, пока будетъ видѣть, что Одлей все еще впереди всѣхъ въ политической войнѣ, пока будетъ видѣть, что для Одлея не совершенно еще утрачена надежда на возвращеніе своего могущества, быть можетъ, въ безпредѣльное число разъ сильнѣе прежняго. Леви, котораго ненависть Одлей угадывалъ, все еще считалъ его за человѣка или нелишеннаго послѣдней помощи, или слишкомъ сильнаго, чтобы открыто начать съ нимъ войну и надѣяться на побѣду. "Еще на одинъ бы годъ остаться въ Парламентѣ, произнесъ непоколебимый Одлей, сжимая рукой лѣвый бокъ: -- и тогда, быть можетъ, дѣла мои приняли бы благопріятный оборотъ. Если нѣтъ, то все же я спокойнѣе бы умеръ облеченный властью, и только тогда бы узнали, что я нищій, и что я искалъ отъ своего отечества одной только могилы."
Едва эти слова замерли на устахъ Одлея, какъ въ уличную дверь раздались два громкихъ удара, одинъ за другимъ, и черезъ нѣсколько секундъ въ кабинетъ Одлея явился Гарлей; но почти въ то же время къ Одлею подошелъ лакей и доложилъ о пріѣздѣ барона Леви.
-- Попроси барона подождать, если ему не угодно назначить время для другого визита, сказалъ Эджертонъ, едва замѣтно мѣняясь въ лицѣ.-- Ты можешь сказать ему, что я теперь занятъ съ лордомъ л'Эстренджемъ.
-- Я полагалъ, что ты навсегда отвязался отъ этого обольстителя юности, сказалъ Гарлей.-- Я помню, въ веселую пору жизни, ты часто водился съ нимъ, но теперь, не думаю, чтобы ты нуждался въ деньгахъ; а если нуждаешься, то зачѣмъ же забывать, что Гарлей л'Эстренджъ всегда къ твоимъ услугамъ?
-- Мой добрый Гарлей! вѣроятно, онъ пришелъ переговорить со мной о выборахъ. Онъ необыкновенно смѣтливъ въ этихъ щекотливыхъ дѣлахъ.
-- Я пришелъ самъ именно по этому же дѣлу и требую передъ барономъ первенства. Я не только слышалъ въ обществѣ, но и читалъ въ газетахъ, что какой-то Дженкинсъ, картавый ораторъ, и лордъ Вигголинъ, недавно сдѣланный членомъ Адмиралтейства, непремѣнно будутъ выбраны отъ города, котораго ты былъ представителемъ. Правду ли я говорю?
-- Я полагаю, что они займутъ мое мѣсто безъ малѣйшаго сопротивленія. Продолжай, мой другъ.
-- Поэтому отецъ мой и я условились упросить тебя, ради старинной нашей дружбы, быть еще разъ представителемъ Лэнсмера.