ГЛАВА СІХ.
-- Поднеси свѣчку поближе, сказалъ Джонъ Борлей: -- еще поближе.
Леонардъ повиновался и поставилъ свѣчку на маленькій столикъ у изголовья больного.
Умъ Борлея былъ уже замѣтно разстроенъ, но въ самомъ бреду его была нѣкоторая послѣдовательность. Горацій Вальполь говорилъ, что "желудокъ его переживетъ его". То, что пережило въ Борлеѣ все остальное, былъ его неукротимый геній. Борлей задумчиво посмотрѣлъ на тихо пылавшій огонь свѣчи.
-- Вотъ что никогда не умираетъ, произнесъ онъ: -- что живетъ вѣчно!
-- Что такое?
-- Свѣтъ!-- Борлей проговорилъ это съ какимъ-то усиліемъ и, отвернувшись отъ Леонарда, сталъ опять смотрѣть на пламя.-- Въ центральномъ свѣтилѣ мірозданія, въ томъ великомъ солнцѣ, которое озаряетъ полъ-вселенной, и въ грошовой лампѣ голоднаго писаки блеститъ одинъ и тотъ же цвѣтъ стихій. Свѣтъ -- въ мірозданіи, мысль -- въ душѣ.... ахъ! ахъ! полно съ своими сравненіями! Погаси свѣчку! Но ты не можешь угасить свѣта; глупецъ, онъ убѣгаетъ твоихъ глазъ, но продолжаетъ озарять пространство. Погибнутъ міры, солнца совратятся съ путей своихъ, матерія и духъ обратятся въ ничто прежде, чѣмъ явленія, которыя порождаютъ это ничтожное пламя, исчезающее отъ дуновенія ребенка, потеряютъ способность производить новый свѣтъ. Да и могутъ ли они потерять эту способность! Нѣтъ, это необходимость, это долгъ на пути творенія!-- Борлей грустно улыбнулся и отвернулся на нѣсколько минутъ къ стѣнѣ.
Это была вторая ночь, которую Леонардъ проводилъ безъ сна у изголовья больного. Положеніе Борлея замѣтно становилось хуже и хуже. Немного дней, можетъ быть нѣсколько часовъ оставалось ему жить.
-- Я боюсь, не развратилъ ли я тебя худымъ примѣромъ, сказалъ онъ, съ нѣкоторымъ юморомъ, который превратился въ паѳосъ, когда онъ прибавилъ: -- эта мысль терзаетъ меня!
-- О, нѣтъ, нѣтъ, вы сдѣлали мнѣ много добра.