-- Говорите, въ чемъ дѣло. Нѣтъ пожертвованія, котораго бы я не сдѣлалъ для Гарлея!
-- Благодарю васъ; я была въ этомъ увѣрена. Такъ ступайте же скорѣе къ Гарлёю, удалите его изъ Лэнсмера подъ какимъ бы то ни было предлогомъ. О, какъ-то онъ перенесетъ это, какъ-то оправится отъ подобнаго удара. О, мой сынъ, мой милый сынъ!
-- Успокойтесь! объяснитесь скорѣе! Въ чемъ дѣло? о какомъ ударѣ говорите вы?
-- Ахъ, вы вѣдь въ самомъ дѣлѣ ничего не знаете, ничего еще не слышали. Нора Эвенель лежитъ тамъ, въ домѣ отца своего,-- лежитъ мертвая!
Одлей отступилъ назадъ, приложилъ обѣ руки къ сердцу и потомъ упалъ на колѣни, точно пораженный громомъ.
-- Моя нареченная, моя жена! простоналъ онъ.-- Умерла! этого быть не можетъ!
Леди Лэнсмеръ была такъ удивлена этимъ восклицаніемъ, такъ поражена признаніемъ совершенно неожиданнымъ, что не находила словъ утѣшать или просить объясненій и, не бывъ вовсе приготовлена къ порывамъ горести человѣка, котораго привыкла видѣть сохраняющимъ присутствіе духа и холоднымъ, она не могла надивиться, какъ живо чувствовалъ онъ всю тяжесть своей потери.
Наконецъ онъ преодолѣлъ свои страданія, и спокойно выслушалъ, изрѣдка лишь переводя дыханіе, разсказъ леди Лэнсмэръ.
Одна изъ ея родственницъ, гостившая въ то время у нея, за часъ или за два, вдругъ почувствовала себя очень дурно; весь домъ былъ встревоженъ, графиня проснулась, и мистеръ Морганъ былъ призванъ, какъ постоянный докторъ этого семейства. Отъ него леди Лэнсмеръ узнала, что Нора Эвенелъ возвратилась въ родительскій домъ наканунѣ поздно вечеромъ, почувствовала припадки сильнѣйшей горячки и умерла черезъ нѣсколько часовъ. Одлей выслушалъ это и пошелъ къ двери, по прежнему сохраняя молчаніе.
Дели Лэнсмеръ взяла его за руку.