-- Браво! вскричалъ онъ наконецъ, съ лицомъ, сіявшимъ радостію.-- Посмотрите, посмотрите, принцъ, здѣсь собственноручныя письма Пешьера къ женѣ его родственника, признаніе его въ тонъ, что онъ называетъ своими патріотическими замыслами, и его убѣжденія, чтобы она увлекла своего мужа къ участію въ нихъ. Посмотрите, какое сильное вліяніе онъ имѣетъ на женщину, которую нѣкогда любилъ; посмотрите, какъ искусно онъ отражаетъ всѣ ея доводы; посмотрите, какъ долго другъ вашъ противился обольщеніямъ, пока наконецъ жена и родственникъ не стали дѣйствовать на него соединенными силами.
-- Этого довольно, совершенно довольно! вскричалъ принцъ, пробѣгая глазами тѣ мѣста писемъ Пешьеры, на которыя Гарлей указывалъ ему.
-- Нѣтъ, этого мало, повторялъ Гарлей, продолжая читать письма и постепенно воспламеняясь.-- Вотъ гдѣ главное обвиненіе! О негодный, презрѣнный человѣкъ! Здѣсь, послѣ побѣга нашего друга, заключается его признаніе въ преступной страсти; здѣсь онъ клянется, что нарочно строилъ козни противъ своего благодѣтеля съ цѣлію обезславить домъ, въ которомъ нѣкогда онъ нашелъ себѣ пріютъ. Ахъ! посмотрите, какъ она отвѣчаетъ. Благодареніе Небу, что она открыла наконецъ глаза и еще при жизни своей начала презирать своего поклонника. Она была невинна! Я это всегда говорилъ. Мать Віоланты не нанесла безчестія дочери. Бѣдная, мнѣ жаль ее. Какъ полагаете вы, обратитъ ли вашъ императоръ вниманіе на это обстоятельство?
-- Я довольно хорошо знаю нашего императора, отвѣчалъ принцъ съ жаромъ: -- чтобы заранѣе увѣрить васъ, что когда эти бумаги сдѣлаются, ему извѣстны, то гибель Пешьера будетъ рѣшена, а вашему другу возвратятся всѣ права его. Вы еще доживете до той поры, когда дочь его, которой вы только что сбирались приготовить уголокъ въ своемъ сердцѣ, сдѣлается богатѣйшею наслѣдницею въ Италіи,-- невѣстою такого претендента, который достоинствами своими едва ли будетъ уступать владѣтельнымъ особамъ.
-- Ахъ, сказалъ Гарлей, съ какою-то боязливою поспѣшностію и замѣтно поблѣднѣвъ:-- ахъ, я не увижу ее въ этомъ положеніи! Я никогда ужь болѣе не поѣду въ Италію, никогда не встрѣчусь съ нею, если она оставитъ эту страну холодныхъ заботъ "прозаической дѣятельности," никогда, никогда!
Онъ поникъ на нѣсколько минутъ головою и потомъ скорыми шагани подошелъ къ Леонарду.
-- Счастливый поэтъ! Для васъ идеалъ еще не потерянъ, оказалъ онъ съ грустною улыбкой.-- Вы не зависите отъ обыденной, пошлой жизни.
-- Вы не сказали бы можетъ быть, этого, милордъ, отвѣчалъ Леонардъ печальнымъ голосомъ: -- если бы знали, какъ то, что вы называете "идеаломъ", безсильно замѣнить для поэта потерю привязанности одной изъ геніальныхъ личностей. Независимость отъ дѣйствительной жизни! Гдѣ она? Здѣсь у меня есть исповѣдь истинно-поэтической души, которую совѣтую вамъ прочитать надосугѣ; когда вы прочитаете ее, потрудитесь сказать, будете ли вы желать сдѣлаться поэтомъ!
Говоря это, онъ подалъ дневникъ Норы.
-- Положите это туда, на мою конторку, Леонардъ; я прочитаю со временемъ эту рукопись.