Какъ приверженецъ и защитникъ системы торіемъ, онъ совершенно отдѣлился отъ провинціальной партіи и всегда оказывалъ особенное уваженіе къ мнѣніямъ большихъ городокъ. Нe забѣгая впередъ современнаго стремленія политическаго духа и не отставая отъ него, онъ съ той дальновидной расчетливостью достигалъ своей цѣли, которую совершенное знаніе свѣта доставляетъ иногда великимъ политикамъ. Онъ былъ такой прекрасный барометръ для наблюденія той перемѣнчивой погоды, которая называется общественнымъ мнѣніемъ, что могъ бы участвовать въ политическомъ отдѣлѣ газеты Times. Очень скоро, и даже съ умысломъ, онъ поссорился съ своими лэнсмерскими избирателями и ни разу уже болѣе не заглядывалъ въ этотъ округъ,-- быть можетъ, потому, что это имѣло тѣсную связь съ весьма непріятными воспоминаніями. Его спичи, возбуждавшіе такое негодованіе въ Лэнсмерѣ, въ то же время приводили въ восторгъ одинъ изъ нашихъ торговыхъ городовъ, такъ что при слѣдующихъ выборахъ этотъ городъ почтилъ мистера Эджертона правомъ быть его представителемъ. Въ ту пору, до преобразованія Парламента, большіе торговые города избирали себѣ членовъ изъ среды людей весьма замѣчательныхъ. И тотъ изъ членовъ вполнѣ могъ гордиться своимъ положеніемъ въ Парламентѣ, кто уполномочивался выражать и защищать мнѣнія первѣйшихъ купцовъ Англіи.
Мистриссъ Эджертонъ прожила въ брачномъ состояніи нѣсколько лѣтъ. Дѣтей она не оставила. Правда, были двое; но и тѣ скончались на первыхъ порахъ своего младенчества. Поэтому все женино состояніе перешло въ неоспоримое и неограниченное владѣніе мужа.
До какой степени вдовецъ сокрушался потерею своей жены, онъ не обнаружилъ этого передъ свѣтомъ. И въ самомъ дѣлѣ, Одлей Эджертонъ былъ такой человѣкъ, который еще съ дѣтскаго возраста пріучилъ себя скрывать волненія души своей. На нѣсколько мѣсяцевъ онъ самого себя схоронилъ въ деревнѣ,-- въ какой именно, никому не было извѣстно. По возвращеніи лицо его сдѣлалось замѣтно угрюмѣе; въ привычкахъ же его и занятіяхъ не открывалось никакой перемѣны, исключая развѣ той, что вскорѣ онъ получилъ въ Парламентѣ оффиціальную должность и по этому случаю сдѣлался дѣятельнѣе прежняго.
Мастеръ Эджертонъ, въ денежныхъ отношеніяхъ, всегда считался щедрымъ и великодушнымъ. Не разъ было замѣчено, что на капиталы богатаго человѣка весьма часто возникаютъ съ той или другой стороны различнаго рода требованія. Мы же при этомъ должны сказать, что никто такъ охотно не соглашался съ подобными требованіями, какъ Одлей Эджертонъ. Но между всѣми его благотворительными поступками ни одинъ, по видимому, не заслуживалъ такой похвалы, какъ великодушіе, оказанное сыну одного изъ бѣдныхъ и дальнихъ родственниковъ покойной жены, именно старшему сыну мистера Лесли изъ Рудъ-Голла.
Здѣсь, слѣдуетъ замѣтить, поколѣнія четыре назадъ проживалъ нѣкто сквайръ Лесли, человѣкъ, обладающій множествомъ акровъ земли и дѣятельнымъ умомъ. Случилось такъ, что между этимъ сквайромъ и его старшимъ сыномъ возникло большое несогласіе, по поводу котораго хотя сквайръ и не лишилъ преступнаго сына наслѣдства, но до кончины своей отдѣлилъ половину благопріобрѣтеннаго имѣнія младшему сыну.
Младшій сынъ одаренъ былъ отъ природы прекрасными способностями и характеромъ, которые вполнѣ оправдывала распоряженіе родителя. Онъ увеличилъ свое богатство и чрезъ общественную службу, а такъ же и чрезъ хорошую женитьбу, сдѣлался въ короткое время человѣкомъ извѣстнымъ и замѣчательнымъ. Потомки слѣдовали его примѣру и занимали почетныя мѣста между первыми членами Нижняго Парламента. Это продолжалось до послѣдняго изъ нихъ, который, умирая, оставилъ единственной наслѣдницей и представительницей рода Лесли дочь Клементину, впослѣдствіи вышедшую замужъ за мистера Эджертона.
Между тѣмъ старшій сынъ вышеприведеннаго сквайра, получивъ наслѣдство, промоталъ изъ него большую часть, а чрезъ дурныя наклонности и довольно низкія связи успѣлъ унизить даже достоинство своего имени. Его наслѣдники подражали ему до тѣхъ поръ, пока отцу Рандаля, мистеру Маундеру Слюгъ Лесли, не осталось ничего, кромѣ ветхаго дома, который у нѣмцевъ называется Stammschloss, и нѣсколько акровъ жалкой земли, окружавшей этотъ домъ.
Хотя всѣ сношенія между этими двумя отраслями одной фамиліи прекратились совершенно, однако же, младшій братъ постоянно питалъ уваженіе къ старшему, какъ къ главѣ дома Лесли. Поэтому нѣкоторые полагали, что мистриссъ Эджертонъ на смертномъ одрѣ поручала попеченію мужа бѣдныхъ однофамильцевъ ея и родственниковъ. Предположеніе это еще болѣе оправдывалось тѣмъ, что Одлей, возвратясь послѣ кончины мистриссъ Эджертонъ въ Лондонъ, немедленно отправилъ къ мистеру Маундеру Лесли пять тысячъ фунтовъ стерлинговъ, которые, какъ онъ говорилъ, жена его, не оставивъ письменнаго завѣщанія, изустно предназначила въ пользу того джентльмена, и кромѣ того Одлей просилъ позволенія принять на свое попеченіе воспитаніе Рандаля Лесли.
Мистеръ Mayндеръ Лесли съ помощію такого капитала могъ бы сдѣлать весьма многое для своего маленькаго имѣнія или могъ бы на проценты съ него доставлять матеріяльныя пособія домашнему комфорту. Окрестный стряпчій, пронюхавъ объ этомъ неожиданномъ наслѣдствѣ мистера Лесли, поспѣшилъ прибрать деньги къ своимъ рукамъ, подъ предлогомъ пустить ихъ въ весьма выгодные обороты. Но лишь только пять тысячъ фунтовъ поступили въ его распоряженіе, какъ онъ немедленно отправился вмѣстѣ съ ними въ Америку.
Между тѣмъ Рандаль, помѣщенный мистеромъ Эджертономъ въ превосходную приготовительную школу, съ перваго начала не обнаруживалъ ни малѣйшихъ признаковъ ни прилежанія, ни талантовъ, но передъ самымъ выпускомъ его изъ школы въ нее поступилъ, въ качествѣ классическаго наставника, молодой человѣкъ, окончившій курсъ наукъ къ Оксфордскомъ университетѣ. Необыкновенное усердіе новаго учителя и совершенное знаніе своего дѣла произвели большое вліяніе за всѣхъ вообще учениковъ, а на Рандаля Лесли въ особенности. Внѣ классовъ учитель много говорилъ о пользѣ и выгодахъ образованія и впослѣдствіи, въ весьма непродолжительномъ времени, обнаружилъ эти выгоды въ лицѣ своей особы. Онъ превосходно описалъ греческую комедію, и духовная коллегія, изъ которой онъ былъ исключенъ за нѣкоторыя отступленія отъ строгаго образа жизни, снова приняла его въ свои объятія, наградивъ его ученой степенью. Спустя нѣсколько времени, онъ принялъ священническій санъ, сдѣлался наставникомъ въ той же коллегіи, отличился еще болѣе написаннымъ трактатомъ объ удареніяхъ греческаго языка, получилъ прекрасное содержаніе и, какъ всѣ полагали, былъ на прямой дорогѣ къ епископскому сану. Этотъ-то молодой человѣкъ и поселилъ къ Рандалѣ Лесли весьма сильную жажду познанія, такъ что при поступленіи мальчика въ Итонскую школу онъ занялся науками съ такимъ усердіемъ и непоколебимостью, что слава его вскорѣ долетѣла до Одлея Эджертона. Съ этого времени Одлей принималъ самое живое, почти отеческое, участіе въ блестящемъ итонскомъ студентѣ, и во время вакацій Рандаль всегда проводилъ нѣсколько дней у своего покровителя.