ГЛАВА СXIV.
Густой сумракъ наполнялъ комнату, въ которую Беатриче привела Віоланту. Съ самой Беатриче сдѣлалась въ это время странная перемѣна. Съ униженнымъ видомъ и рыданіями, она пала предъ Віолантою на колѣни и умоляла о прощеніи.
Послѣ рѣзкихъ и пытливыхъ вопросовъ, вызвавшихъ отвѣты, которые устраняли всякое сомнѣніе, Беатриче убѣдилась, что ревность ея была совершенно неосновательна, что Віоланта вовсе не была ея соперницею. Съ этой минуты, страсти, которыя дѣлали ее орудіемъ замысловъ злодѣя, исчезли и совѣсть ея содрогнулась при видѣ лжи и измѣны.
-- Я обманула васъ! кричала она голосомъ, прерываемымъ рыданіями: -- но я спасу васъ, во что бы то ни стало. Если бы вы были, какъ я прежде думала, моею соперницею, которая лишила меня всѣхъ надеждъ на счастіе въ будущемъ, я безъ малѣйшаго раскаянія приняла бы участіе въ заговорѣ. Но теперь, вы -- добрая, благородная дѣвица,-- вы не должны быть женою Пешьера. Да, не удивляйтесь: онъ долженъ навсегда отдаваться отъ своихъ намѣреній, или я снова пойду въ императору и открою ему всѣ мрачныя стороны жизни Пешьера. Поѣдемте поскорѣе въ тотъ домъ, изъ котораго я увезла васъ.
Говоря это, Беатриче бралась за ручку двери. Вдругъ она вздрогнула, губы ея поблѣднели: дверь оказалась запертою снаружи. Она стала кричать -- отвѣта не было; звонъ колокольчика глухо отдавшая въ комнатѣ; окна были высоко отъ полу и съ желѣкныии рѣшотками они выходили не на рѣку и не на улицу, но на крытый, мрачный, пустой дворъ, окруженный высокою каменою стѣною, такъ что самый сильный крикъ, самый тяжелый ударъ не могъ быть слышанъ извнѣ.
Беатриче догадалась, что она точно такъ же обманута, какъ и ея соперница, что Пешьера, сомнѣваясь въ ея твердости, при выполненіи задуманнаго плана, отнялъ у нея всякую возможность загладить сдѣланное преступленіе. Она находилась въ домѣ, принадлежащемъ его приверженцамъ. Не оставалось никакой надежды спасти Віоланту отъ погибели, угрожавшей ей.
Наступила ночь: онѣ слышали бой часовъ на одной изъ отдаленныхъ церквей. Огонь, горѣвшій въ каминѣ, давно уже погасъ, и воздухъ сдѣлался очень холоденъ. Никто не сбирался, казалось, нарушить молчаніе, царствовавшее въ домѣ: не было слышно ни звука, ни голоса. Онѣ не чувствовали ни холода, ни голода; онѣ сознавали только уединеніе, безмолвіе и боязнь чего-то, что должно было случиться.
Наконецъ, около полуночи, звонокъ раздался у двери, ведущей на улицу; потомъ послышались поспѣшные шаги, скрыпъ запоровъ, тихіе, смѣшанные голоса. Свѣтъ проникъ въ комнату сквозь щолки двери; дверь отворилась. Вошли двое итальянцевъ, съ свѣчами; за ними слѣдовалъ графъ Пешьера.
Беатриче вскочила и бросилась къ брату. Онъ слегка прикоснулся рукою къ ея устамъ и велѣлъ итальянцамъ выйти. Они поставили свѣчи на столъ и удалились, не проговоривъ ни слова.
Тогда Пешьера, отведя сестру въ сторону, подошелъ къ Віолантѣ.