-- Peste, сестрица, будь поосторожнѣе въ выборѣ выраженій. Ты тоже выйдешь замужъ. Я говорю не шутя. Синьорина, мнѣ очень жаль, что я долженъ употреблять насиліе. Дайте мнѣ вашу руку; намъ пора итти.
Віоланта уклонилась отъ объятія, которое готово было оскорбить ея стыдливость, бросилась прочь, перебѣжала комнату, отворила дверь и потомъ поспѣшно затворила ее за собою. Беатриче энергически схватила графа за руки, чтобы удержать его отъ преслѣдованія. Но тотчасъ за дверью, какъ будто съ цѣлію подслушать, что дѣлается въ комнатѣ, стоялъ мужчина, закутанный съ головы до ногъ въ широкій рыбацкій плащь. Свѣтъ отъ лампы, упавшій на этого человѣка, блеснулъ на стволѣ пистолета, который онъ держалъ въ правой рукѣ.
-- Тише! прошепталъ незнакомецъ по англійски и, обнявъ руками станъ дѣвушки, продолжалъ: -- въ этомъ домѣ вы во власти злодѣя; только по выходѣ отсюда вы будете въ безопасности. Но я возлѣ васъ, Віоланта: будьте покойны!
Голосъ этотъ заставилъ трепетать сердце Віоланты. Она вздрогнула стала вглядываться, но лицо незнакомца было въ тѣни и закрыто шляпою и плащемъ; только черные, вьющіеся волосы выбивались наружу и виднѣлась такая же борода.
Въ это время графъ отворилъ дверь, увлекая за собою сестру, которая ухватилась за него.
-- А, это хорошо! вскричалъ онъ незнакомцу по итальянски.-- Веди синьорину за мною, только осторожно; если она вздумаетъ кричать, ну, тогда.... тогда заставь ее молчатъ, и только. Что касается до тебя, Беатриче, до тебя, измѣнница, я могъ бы убить тебя за этомъ мѣстѣ; но нѣтъ, этого довольно.
Онъ поднялъ сестру въ себѣ за руки и, несмотря на ея крикъ и сопротивленіе, быстро побѣжалъ по лѣстницѣ.
Въ залѣ тѣснилась цѣлая толпа людей суровыхъ и жестокихъ на видъ, съ смуглыми, грубыми лицами. Графъ обратился къ одному изъ нихъ и что-то шепнулъ; въ одно мгновеніе маркизу схватили и завязали ей ротъ. Графъ возвратился назадъ. Віоланта стояла возлѣ него, поддерживаемая тѣмъ самымъ человѣкомъ, которому Пешьера поручилъ ее и который въ эту минуту уговаривалъ ее не сопротивляться. Віоланта молчала и казалась покойною. Пешьера цинически улыбнулся и, пославъ впередъ людей съ зажженными факелами, сталъ спускаться по лѣстницѣ, которая вела къ потаенной пристани, бывшей между залою и входомъ въ подвальный этажъ дома. Тамъ маленькая дверь была уже отворена, и рѣка протекала возлѣ. Лодка была причалена къ самымъ ступенямъ лѣстницы; кругомъ стояли четверо людей, которые имѣли видъ иностранныхъ матросовъ. По приходѣ Пешьера, трое изъ нихъ прыгнули въ лодку и взялись за весла. Четвертый осторожно перебросилъ доску на ступени пристани и почтительно протянулъ руку Пешьера. Графъ вошелъ первый и, напѣвая какую-то веселую оперную арію, занялъ мѣсто у руля. Обѣ женщины были также перенесены, и Віоланта чувствовала, какъ судорожно пожималъ въ это время ея руку человѣкъ, стоявшій у доски. Вся остальная свита перебралась немедленно, и черезъ минуту лодка быстро понеслась по волнамъ, направляя путь къ кораблю, который стоялъ за полъ-мили ниже по теченію и отдѣльно отъ всѣхъ судовъ, толпившихся за поверхности рѣки. Звѣзды тускло мерцали въ туманной атмосферѣ; не было слышно ни звука, кромѣ мѣрнаго плеска веселъ. Графъ пересталъ напѣвать и, разсѣянно смотря на широкія складки своей шубы, казался погруженнымъ въ глубокія размышленія. Даже при блѣдномъ свѣтѣ звѣздъ можно было прочесть на лицѣ Пешьера гордое сознаніе собственнаго торжества. Послѣдствія оправдали его беззаботную и дерзкую увѣренность въ самомъ себѣ и въ счастіи, что составляло отличительную черту характера этого человѣка -- отважнаго искателя приключеній и игрока, который всю жизнь провелъ съ рапирою въ одной рукѣ и поддѣльною колодою картъ въ другой. Віоланта, приведенная на корабль преданными ему людьми, будетъ уже безвозвратно къ его власти. Даже отецъ ея будетъ очень благодаренъ, узнавъ, что плѣнница Пешьера спасла честь своего имени, сдѣлавшись женою своего похитителя. Даже собственное самолюбіе Віоланты должно было убѣждать ее, что она добровольно приняла участіе въ планахъ своего будущаго супруга и убѣжала имъ отцовскаго дома, чтобы скорѣе стать предъ брачнымъ алтаремъ, а не была лишь несчастною жертвою обманщика, предложившаго ей руку изъ состраданія. Онъ видѣлъ, что судьба его обезпечена, что удачѣ его позавидуютъ всѣ знакомые, что самая личность его возвысится торжественнымъ бракосочетаніемъ. Такъ мечталъ гранъ, почти забывая о настоящемъ и переносясь въ золотое будущее, когда онъ былъ приведенъ въ себя громкимъ привѣтствіемъ съ корабля и суматохою матросовъ, которые хватались въ это время за веревку, брошенную къ нимъ. Онъ всталъ и пошелъ было къ Віолантѣ. Но человѣкъ, который постоянно смотрѣлъ за нею во все продолженіе пути, сказалъ ему по итальянски:
-- Извините, ечеленца, на лодкѣ множество народа и качка такъ сильна, что ваша помощь помѣшаетъ синьоринѣ удержаться на ногахъ.
Прежде, чѣмъ Пешьера успѣлъ сдѣлать возраженіе, Віоланта уже подымалась по лѣстницѣ на корабль, и графъ на минуту остановился, смотря съ самодовольною улыбкою, какъ дѣвушка легкою поступью вошла на палубу. За нею слѣдовала Беатриче, а потомъ и самъ Пешьера. Но когда итальянцы, составлявшіе его свиту, тоже столпились къ краю лодки, двое изъ матросовъ остановились передъ ними и выпустили въ воду конецъ веревки, а двое другихъ сильно ударили веслами и направили лодку къ берегу. Итальянцы, удивленные подобнымъ неожиданнымъ поступкомъ, разразились цѣлымъ градомъ проклятій и брани.